В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Вскоре параллельно Вислы на болотине была проложена гать, по которой полк вышел к самому мосту. Рывок — и грязные егеря из дозорной роты влетели на насыпные земляные валы форта. Вслед за ними с атакующим кличем на них ворвались и стрелковые батальоны. Переколотую орудийную прислугу и трупы жолнёров сбросили вниз, и их место заняли егеря.
— Знамя сюда! — крикнул Егоров, указывая на самое высокое место укреплений. — Барабанщикам, бить гвардейский марш! Горнисты, сигнал! Пусть ляхи видят, что мост наш! Полку занять круговую оборону!
Три раза накатывалась конница на форт из предместий и дважды поляки пытались атаковать по мосту.
К форту пробился эскадрон казаков с адъютантом Суворова.
— Рушьте мост, дабы избежать бойни в Варшаве! — передал он приказ главнокомандующего.
Пионеры Егорова заложили порох под две крайних опоры и подорвали пролёт.
Русские войска, взяв второй, внутренний оборонительный вал, ворвались в городские кварталы Праги. Поляки бились ожесточённо. Из окон и дверей зданий по русским стреляли, на головы им скидывали камни и тяжёлые предметы, и солдаты, врываясь в дома, уничтожали защитников, а зачастую и всех, кто там был.
К мосту сбегались толпы мирных жителей и бросивших оружие польских солдат. Некоторые из них кидались в ледяную воду широкой реки и тонули.
— Нужно их всех выводить отсюда! — кивнул на мечущихся у Вислы поляков Егоров. — Ещё немного — и сюда ворвутся с города те, кто его штурмовал, и начнётся настоящая резня! — Вас никто не тронет! Все сюда, под нашу защиту! — крикнул он бегущим перед валами.
