В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Но видишь вот, как оно получилось? Рейс-эфенди Абдулла сам лично соблаговолил с переговорами не затягивать. Видать, рассчитывает ещё до подъезда визиря хоть о чём-то договориться, пока Потёмкин в настроении. Ну и тем самым свою полезность султану показать. И это ещё не все мои новости, — проговорил он со вздохом. — Час назад по почтовому тракту на север, в сторону Ясс, уже ушли три дипломатические кареты: прусская и две британских. Кто в них сидел, небось, и сам догадываешься? Ага, вижу я в твоих глазах искру понимания! Да, полковник, в них сидели все те дюжие молодцы, что прибыли сюда совсем недавно под видом слуг.
— Вы, конечно, послали за ними следом?! — воскликнул в волнении Алексей.
— Конечно, послал, — проговорил желчно барон, — только через три часа. А что ты на меня так смотришь, Егоров? Тут с этим парадом и большим приёмом у князя такая дурь и суета была, насилу к себе вырвался, когда мне доложили такое. Да и они молодцы, быстро всё организовали, уведомили об отъезде своих людей через канцелярию, и только пыль за их каретами уже заклубилась.
— Нападение на посольский поезд из засады… — проговорил глухо Егоров.
— Ну да-а, скорее всего, а иначе для чего вся эта суета? — пожал фон Оффенберг плечами. — Девять хороших стрелков, да с дальнобойными нарезными ружьями, они могут очень многое натворить.
