В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— А потом стрелки отступят в сторону недалёкой от тракта реки и скроются на поджидавшей их в определённом месте шхуне, — закончил мысль генерала Егоров."
"— Точно! — воскликнул барон. — Именно так я и предположил, что всё дело будет развиваться. Девять пуль в карете главных переговорщиков, из них хоть одна да убьёт или самого рейс-эфенди, или кого-нибудь из его высших сановников. Какой там после этого может быть приезд на русскую территорию визиря? Какой вообще может быть между нашими странами мир?! Нам, Алексей, этого светлейший и сама императрица уж точно не простят! Так что, дорогой, поднимай весь свой полк и прямо сейчас начинайте прочёсывать всю местность возле тракта.
— А когда посольский поезд на Яссы выходит? — задумчиво спросил барона Егоров.
— Утром, спозаранку, — ответил тот сквозь зубы. — Лето ведь, жара стоит, все изнеженные, хотят по холодку успеть часть пути проехать.
— Не-ет, не успеем мы с этим прочёсыванием, ваше превосходительство, — покачал головой Алексей.
— И что ты предлагаешь, просто так вот сидеть и ждать?! — воскликнул барон. — Хотя бы оцепление у дороги успеем выставить, ну и часть её даже проверить сумеем!
— Девять пуль в карете, девять пуль в карете, — повторял тихо Лёшка, думая о своём.
— Чего ты там бормочешь, Егоров? — пристально посмотрел на него генерал. — Его-оров?! Ау!
— Генрих Фридрихович, а может, не надо никакое прочёсывание? — поднял тот глаза на барона. — Может, ну его, и пускай себе в карету стреляют?
— Ты чего это, рехнулся?! — воскликнул изумлённый генерал. — Заболел, может?!
— Да не-ет, ваше превосходительство, — сощурив глаза, хмыкнул тот.
— Само собой! — аж привстал в волнении со своего места генерал. — Ты чего это задумал, Егоров? А ну-ка, давай, быстро говори!
— Да я-то скажу, Генрих Фридрихович, — улыбнулся Алексей, — план в голове у меня сейчас созрел.
