В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
У матушки императрицы всё внимание на южные рубежи. Через Кавказ, Алексей, прямой путь к Индии лежит. Вот куда стремиться нужно. Да, ты знаешь, и с турками ведь не всё окончательно решено. В Санкт-Петербургском дворце спят и видят сияющий золотом православный крест над Софией Константинопольской. Думаешь, зря, что ли, второго внука государыни Константином назвали? Во-от, сам подумай. Первый внук — Александр — Российской империей будет править, а вот Константин — возрождённой Византией. Павлу Петровичу-то всё одно в правителях не быть, не жалует его матушка императрица.
— Эко же тебя завернуло-то, Митька: Кавказ, Индия, Византия, — усмехнулся Егоров. — Тут не знаю даже, где и как полк зимовать будет, квартирование-то совсем у нас не устроено. А ты тут с этими, со своими прожектами.
— И ничего они не мои, — насупился друг. — О чём при дворе говорят, о том и я тебя просвещаю. Ты же, дурень сиволапый, даже и спасибо мне не скажешь.
— Премного благодарствую, — дурашливо поклонился Лёшка.
— Да иди ты, Егоров! — буркнул Митя. — Не буду я тебе более ничего рассказывать!
— Да будешь, будешь, куда же ты денешься, Митька, — хмыкнул Алексей. — Тебе ведь с хорошими, с надёжными людьми и не поговорить даже по душам, кроме нас. У вас все там, в высоком штабе, сами себе на уме. Неосторожное слово, какое обронишь, потом супротив тебя же оно и обернётся. Не то что вот здесь.
— Ну да-а, есть такое, — вздохнул Толстой. — Куда же деваться? А почему с квартированием пока ничего не решено, ты и сам, небось, знаешь. Вот-вот уже мирный договор дипломаты заключат, и генералы начнут бо́льшую часть войск на квартирование в губернии отгонять. А чего их все тут в одном месте держать? Провиант накладно из глубины страны везти, опять же с жильём этим нелады, в палатках ведь всё время пребывать не будешь? От хвори больше, чем от пуль, солдат вон хороним.
— А по моему полку ничего не слыхать, а, Мить? — спросил с надеждой Алексей.
"— Нет, по вам пока ещё молчок, — покачал головой друг. — Странно это, конечно, меня такое и самого удивляет. Так-то общее представление уже есть, кому и где далее быть. А вот по вашему полку всё как-то эдак смутно. Я вот три пути сейчас для него вижу.
