В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
Длинная жердина в чёрно-белую полоску была сдвинута на обочину, а рядом с капралом стоял сержант Аникеев из конно-егерского эскадрона.
— Господин полковник, — кивнул он на идущего вслед за головной ротой офицера, — команду-то своим дай, дурень! Чего рты все раззявили, совсем никакого порядка у вас нет!
— Смирн-на! — рявкнул тот, взяв фузею на караул.
Усталый офицер козырнул и прошёл мимо.
— Во-от, ну хоть так, — проговорил сержант. — Совсем вы тут в гарнизонной тиши обленились. Ничего-о, теперь-то с нами веселей будет.
Возле слияния Ингула с Бугом высились на берегу корабельные остовы, словно диковинные скелеты огромных вытащенных на сушу рыб. Тут кипела жизнь. Даже ночью при свете факелов копошились у стапелей, штабелей брусьев и досок люди. Слышалось тюканье топоров и визг множества пил. Работники отложили в сторону свои инструменты и с любопытством взирали на огромную растянутую колонну из солдат и повозок.
За два года отсутствия Алексея город сильно разросся. Вдоль прямых улиц стояли большие каменные и деревянные дома — как государственные, так и личные.
Статский советник Михаил Леонтьевич Фалеев принял Егорова без промедления, велев провести в кабинет. Одетый в длинный шёлковый халат, он обнял его как старого знакомого.
— Ну вот, а я же говорил, что мы с вами ещё увидимся, Алексей Петрович, — проговорил он, оглядывая обветренного, красного с мороза полковника.
— Спасибо, Михаил Леонтьевич, и я искренне рад нашей встрече, — склонил голову Алексей.
"— Да, да, — махнул рукой градоначальник.
