В лагере Южной Дунайской армии, где воздух напряжен и духи висят на волоске, начальник появился в своей бесформенной обстановке. Семён снимает ружьё и протягивает интендантскому унтеру, тот же вскидывает удивленный взгляд — не нашего производства оружие, оказывается.
— Я получил депешу из столицы о расквартировании вас у себя в городе. Мы тут уже посмотрели, что можем для вас сделать. Где-то на тысячу человек освободим новопостроенные казармы, ну а всех остальных к обывателям подселим. Помнится, ваш полк с южной стороны, тогда ещё станицы, располагался? Сейчас там пригород, и он очень расстроился, зайдя далеко в степь. Вот давайте и не будем традицию нарушать, отдадим вам для расселения эту же его часть. Скоро мой помощник со своими людьми сюда прибудет, вот он и займётся этими вопросами.
— Михаил Леонтьевич, спасибо вам за приглашение, я бы с превеликим удовольствием, но понимаете, у меня тут семья, дети, — извиняясь проговорил Егоров. — Я последние два года войны их не видел, а сейчас они в какой-то вот версте от меня.
— Ну что же, понимаю, — вздохнул Фалеев. — Тогда не буду вас задерживать, Алексей Петрович, но обещайте прийти со всеми своими офицерами на торжественный приём, скажем… — Он задумался и взмахнул руками, словно дирижируя.
— Хорошо, Михаил Леонтьевич, — улыбнулся Алексей. — Ещё раз спасибо вам за приглашение, мы будем рады присутствовать на вашем торжественном приёме. А сейчас позвольте мне откланяться? Все вопросы о квартировании полка, о довольствии и прочие, хозяйственного толка, может решить с вашим помощником мой главный полковой интендант премьер-майор Рогозин Александр Павлович.
— Ну вот и славно, — улыбнулся градоначальник. — Не смею вас задерживать, господин полковник. Спешите к своей семье. Я думаю, для них это будет огромным сюрпризом.
Запрыгнув в сани к ожидающему в них Гусеву, Алексей тронул правящего лошадьми вестового:
— Гони, Никита! Не забыл, надеюсь, дорогу?
— Обижа-аете, Алексей Петрович! — пробасил тот и громко гикнул.
