В темном лесу под прикрытием ночного караула, унтер-офicer дает команду. В воздухе полыхают факелы, создавая непроглядную тьму. На грани сна и бодрствования, читатели найдут в "Егере императрицы" жестокую атмосферу русской деревни и беспринципные игры дворянства в XVIII веке....
– Три часа, – прикинул командир разведчиков. – Хорошо, Андрей Фёдорович, встаём на привал. Как раз луна выйдет, и хоть немного тогда станет при её свете дорогу видно."
"Холодало, и, сняв с себя шинельные скатки, егеря, сев в артельные кружки, перекусывали сухарями и пластами сушёного мяса, запивая всё это водой из фляг. Костры велено было не разводить, не шуметь, и над ночным лагерем было тихо. Изредка всхрапывали кони, слышался стук о камни фляг, набиравших из горного ручья воду, да негромкий говорок.
– Подремлю пока, толкнёшь меня, Кузька.
– Да я и сам хотел чуток поспать, – пробормотал егерь и, увидев, что капрал уже посапывает, тяжко вздохнул. – Ладно, чего уж, дрями-ите, Аким Никитич.
Проходивший мимо с двумя кожаными вёдрами эскадронный запнулся о сапог Кузьки, и тот резко вскрикнул:
– Куда прёшь, дурень?! Ногу сбил, зараза!
– А ты копыта меньше раскидывай, обалдуй! – не остался тот в долгу. – Сейчас ещё наши ребята за водой пойдут, совсем стопчут! Уйди от греха с прохода!
– Рот закрыли! – Подпоручик Плещеев поднялся со своего места.
– Да я тихо сижу, вашбродь, – откликнулся Кузька. – Не знаю, чего эти конные тут шебуршатся.
– Сюда, ко мне ближе, пересядь, – пробурчал Шилов. – Тут спуск к ручью удобный, ну сказали же тебе, ещё по воду пойдут.
Дымов, послушавшись, перешёл на новое место и прислонился спиной к командиру отделения.
– Ваше благородие, посветлело. – Лужин потряс за плечо капитана. – Шагов на двадцать видно стало.
– Поднимаемся. – Осокин, кряхтя, встал и оглядел временный лагерь. – С дороги люди пришли?
– Пришли, Тимофей Захарович, – подтвердил сержант.
– Ладно. Посылай десяток Соловьёва, Фёдор Евграфович. Пускай внимательно только глядят. Так-то под утро, если поспешим, как раз к реке Куручай должны будем выйти. Там уже по свету всё станем оглядывать, дальше, верстах в десяти, Алпанское ущелье уже будет.
Десяток егерей, рассыпавшись, шёл по узкой дороге скорым шагом.
