Я шагаю по мрачной тайге Сибири, где июльские дожди смешались со снегом. Воздух здесь пропитан хвоей и смолой, где-то вдалеке играют кузнечики, утопая в редких птичьих трелях. Я впереди, ощущаю прикосновение мха под сапогами и цепкие ветви скользят по старой куртке. Рядом двое новичков тянутся за мной, как паровозы на последнем издыхании....
— Ты думаешь про «богатый» район, да? — начала она, садясь напротив и пододвигая миску с капустой. — Да, там всё иначе. Богачи живут отдельно. У них дома из камня, с резными ставнями, которые стоят дороже, чем наш дом целиком, ха-ха. У родителей Барута, к примеру, есть лошади — не простые клячи, а породистые, с гривами. Вроде бы одна даже магическая… Но это не просто так. Там Мастера все живут, питомцы всех видов лучших ступеней развития, а значит и польза деревне больше, и торговлей промышляют. Старейшины тоже там… Да и Звероловы вроде Григория и старосты.
Я слушал, жуя кашу, и перед глазами вставали картины этого «богатого» квартала. Макс видел его раньше. И вправду, Мастера в «обычной» части деревни не жили.
Там даже запах был другой — не дров и земли, как у нас, а какого-то дорогого масла и цветов. У нас тут все проще. Дома из брёвен, крыши латаные соломой, во дворах у многих — куры, свиньи, да козы. Кто-то варит мыло, пахнущее дёгтем, кто-то плетёт сети для рыбаков. Торговля — рынок, где торгуют овощами, рыбой и травами, что собирают в лесу.
Но мне наш квартал ближе.
— Да, но ты не ответила на мой вопрос, — уточнил я.
Мама вздохнула и снова улыбнулась, но теперь в улыбке было что-то теплое.
— А ты взрослеешь. Послушай, Максим, твой отец не хотел жить там, — сказала она, и голос ее был тихим. — Он всегда говорил, что ему лучше на отшибе, подальше от людей. У него был дар. Настоящий.
Она замолчала, и слово «заигрался» упало, как камень в воду, оставив круги в моих мыслях. Я увидел, как её пальцы сжали полотенце сильнее.
— А что случилось потом?
— Ты что это столько вопросов сегодня задаёшь⁈ — удивилась Ольга.
— Так ведь долго болел, вот и хочу всё узнать, — я пожал плечами.
Женщина пристально и довольно долго смотрела на меня, потом кивнула.
— Налог на эту землю достаточно дорогой для меня, сынок. Барон приезжает раз в полгода и забирает дань. Я бы давно обменяла её, но кому нужно разрушенное хозяйство Зверолова на отшибе? Да и, если честно… — она замялась.
— Что? — мягко, но настойчиво надавил я.
— Эх, старуха эта отговорила, Ирма. Теперь жалею, — Ольга тяжело вздохнула.
