Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Зато отчетливо вижу, как по его локтю, в сгибе которого с задранной вверх рукой словно застрял Витя, стекает свежая кровь, и сердце снова на секунду замирает. Он ранен?
Черт… Неужели Витя все же предал его?! Глебу не справиться с двумя в таком состоянии.
Прежде чем успеваю подумать, хватаю с туалетного столика маникюрные ножнички и бросаюсь на бугая, который стоит вполоборота ко мне. Уже оказавшись рядом, понимаю, что амбал меня тоже заметил. Он скалится и выворачивает руку с пистолетом в мою сторону.
— Глеб… — срывается с моих губ.
В следующую секунду происходит сразу несколько вещей. Гремит еще один выстрел. Я втыкаю острие ножничек в предплечье незнакомца, и тот, взвыв, отступает, невольно разжимая руку и выпуская пистолет. Глеб же, не отпуская Витю, делает на удивление резкий в ограниченных обстоятельствах выпад и наотмашь бьет амбала.
— Я ведь велел не выходить! — грохочет Глеб, когда в комнату врывается охрана.
В образовавшемся хаосе я окончательно теряюсь. Смотрю на изуродованное гневом лицо Глеба.
Глеб… убил его?
Ребята вяжут бугая и утаскивают из комнаты, а Глеб разъяренно грохочет им вслед:
— Скорую! Срочно!
Он ранен? Только не это…
Делаю шаг к Глебу, но он, будто не замечая меня, подтягивает Витю к кровати и, опустив на нашу простыню, продолжает душить.
У меня в глазах пляшут темные пятна, словно норовя спрятать от меня реки крови, разлитые по моей комнате. Буквально весь ковер в бурых пятнах. Кровать. Глеб. Его руки словно утопают в крови.
Невольно задерживаю дыхание, когда вижу, как веки Витька обессиленно открываются. Так он еще жив…
— Зачем ты это сделал?! — орет на него Глеб.
— Вы же сомневались, — прерывисто хрипит водитель. — Вот я и доказал…
— Доказал, придурок! — не унимается Глеб, продолжая рычать ему в лицо. — Посмертно доказал! Ты идиот?!
Ничего не понимаю. Если Витя предал и Глеб пытается его убить, то откуда столько горечи в его голосе?
В комнату врывается начальник охраны.
— Что тут, Глеб Витальевич?! Помочь?
Да вы что же, вместе его душить собрались?
— Так нельзя, — мямлю я.
— Не надо, — отмахивается Глеб. — Я сам. Лучше ее отсюда убери.
Он кивает на меня, и я вижу, что в его глазах при взгляде на меня вспыхивает необузданная ярость. И боль. Я опять что-то не так сделала? Или ему снова успели что-то наплести?
— Запри ее где-нибудь, — продолжает муж, когда начальник охраны подхватывает меня под локоть.
