Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
Хватит с тебя и меня! К утру Витя раздобудет все витамины, что накатал Валера. Чтобы пила исправно. Я слежу!
Еще одна ложка отправляется в мой рот, не позволяя и слова вставить. У меня вообще-то есть витамины. Но разве ж мое мнение вообще кого-то интересует?
— «Неуравновешенный папаша!», — гневно фыркает он. — А мамаша уравновешенная?! И это я даже не про твое сегодняшнее выступление! Почему не ешь нормально, анорексичка? Только не заливай, что денег не было! Уже и «Голда» нет. А бармен там по-прежнему числится. И этому бармену по сей день исправно капает зарплата.
Его голос становится значительно мягче, когда он бросает какой-то затравленный взгляд на мой живот.
Так вот откуда у меня деньги на счету?"
"Стыдно почему-то. Вроде я не предавала, но даже представить страшно, что творится у него в голове. Перечисляет мне зарплату, хотя сам считает, что я ему нож в спину всадила…
— Не лезло мне, — бормочу себе под нос, словно оправдываясь. — Пока думала, что ты умер из-за меня, от еды выворачивало.
Его рука дергается над опустевшей тарелкой, звякая ложкой.
— Значит, все же совестливая, — рокочет тихо.
Ой, боже, ну что он опять себе надумал? Я ведь… Невольно закатываю глаза. Дура, надо слова тщательней подбирать!
— Но мой ребенок не виноват, что ты… — Он осекается, явно вынуждая себя успокоиться.
Вот блин, ему же не станет из-за меня плохо?
Однако я вдруг осознаю, что на этот раз причина его заторможенности явно не в проблемах со здоровьем.
Наконец он бросает ложку в тарелку и подается ко мне. Заводит огромные ручищи мне за спину и одним рывком освобождает мою грудь от корсета.
— Глеб, что ты делаешь?
Молчит. Только дышит тяжело. Подхватывает меня на руки так резко, что я и пискнуть не успеваю. И выносит из комнаты.
— Глеб отпусти? Что ты делаешь?! — Я пытаюсь сопротивляться, но выходит явно плохо.
— Несу свою жену в свою спальню, — бесстрастно отвечает он. — Все же ясно.
— Шлюх своих продолжай таскать! — снова взрываюсь я.
— Так ты всех выгнала. — На мгновение кажется, будто он надо мной подтрунивает, но его лицо остается все таким же непроницаемым.
Перестаю вырываться, осознавая бесполезность своих действий, и недовольно складываю руки под грудью.
Нет уж. Нет! Я сегодня такого натерпелась, что теперь меня так просто не проймешь.
