Автор
Жара кипит под солнцем, а я стою на развилке дорог и чувствую, как воздух вокруг становится невыносимо тяжелым. Моя встреча с бабушкой заставляет меня ненадолго задуматься о настоящих переменах в жизни — ведь беременность не может оставить равнодушной ни одну женщину.
— А разве это не вы вчера вломились в мою спальню? Разорвали на мне платье? Свадебное, между прочим. А затем, как варвар какой-то, утащили в свою берлогу. А я ведь сопротивлялась!
По мере того, как я припоминаю его ночные завоевания, складка между бровей Глеба становится все глубже. Что, мой дорогой муж, не удается скинуть ответственность? И правильно! Сам виноват!
Видимо, поняв, что эту схватку он проиграл, Глеб отпускается-таки за стол.
— Подобного не повторится, — бросает он, не поднимая на меня взгляд.
Я поворачиваюсь к плите, чтобы скрыть победоносную ухмылку, и наливаю в кружку бульон.
Опираюсь рукой на стол и ставлю кружку перед Глебом.
— Осторожно. Очень горячо.
Он смотрит на меня так, будто я предлагаю ему отраву. Но все же просовывает пальцы в широкую ручку и подтягивает чашку к себе.
Вот и молодец. Хочется куда большего, нежели просто в гляделки поиграть.
Глеб вдруг закашливается и с грохотом опускает кружку на стол.
— Ты в таком виде с Витей разговаривала?! — рычит он.
— А что, нельзя? — с невинным видом выпрямляюсь я, догадываясь, что он там увидел. Сменное белье мне пока раздобыть не удалось. А во вчерашнем ходить девушке не пристало.
Упс!
— Это не «нельзя»! — грохочет он, вскакивая из-за стола.
Подходит совсем близко, забывшись в порыве гнева или… не гнева? Хватает меня за локоть и притягивает к себе.
Я усмехаюсь, пробегаясь пальчиками по его обнаженной груди.
— Что недопустимо? — Прикусываю губу, даже не намереваясь поднимать на него взгляд. Жадно изучаю рельеф его тела. — Твоей жене недопустимо ходить по твоему дому нагишом? Или готовить тебе завтрак? Может, недопустимо прибираться? Или любить своего мужа?
Скольжу пальцами между нашими телами, расстегивая пуговки.
— Если все это недопустимо, то я отказываюсь, — пожимаю я плечами.
— От чего? — как-то растерянно рокочет он, не упуская из виду неожиданно распахнувшиеся полы рубашки.
— Быть твоей женой, конечно, — равнодушно отмахиваюсь я.
— Убью, — тихо рычит Глеб, а голодный взгляд не отрывается от моей груди.
— Ну, мне ведь тогда совсем нечего предложить в качестве хозяйки твоего дома…
Глава 19.
