В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
Подвел к дивану и, усадив, попросил:
— Юль, кофе сделай, пожалуйста.
— Да, конечно, — метнулась она к кофе-машине. Засуетилась, засыпая зерна и протирая чашки. Блинников заметил ее напряженный взгляд и подмигнул, давая понять, что все хорошо.
— Бек, — позвал тихо. — Что случилось?
— У нас дочка родилась, — вздохнул Кирсанов. — Такая славная… маленькая… на мою мать похожа…
— И поэтому вы так надрались, Сергей Юрьевич? — строго поинтересовалась Юлька, ставя перед генералом чашку с кофе и стакан с водой, на поверхности которого плавала шипучая таблетка.
— Это еще зачем? — удивился Блинников, — кофе хватит…
— Это точно, — кивнул Кирсанов, — отхлебывая из чашки. — Надрался, — кивнул он Юльке. Надо было как-то стресс снять. Я при родах присутствовал, Юль. И хоть за свою жизнь много кровищи повидал, да и, как сам процесс проходит, представляю, — криво усмехнулся Бек, — но с катушек слетел. Что-то пошло не так. Меня из родзала выгнали и вызвали реаниматологов. Санечка, бедная моя, аж дышать перестала.
— Фил хоть живой там? — настороженно поинтересовался Крепс.
— Да что ему сделается… Башка не ж. па, до свадьбы заживет!
— Логично, — крякнул Блинников, догадавшись, что дежурившему внизу охраннику прилетело по голове от бывшего командира.
— Так все открыто было, — непонимающе уставился на него Кирсанов. — Лифт, правда, остановился на этаж ниже. Но я два пролета пешком поднялся. Подумаешь! А дверь открыта была. Вот только в темном коридоре я чуть растерялся.
— Да я чуть в штаны не наложил! — искренне признался Блинников. — Думал, убивать нас пришли…
— А есть предпосылки? — вскинулся Кирсанов, — или так… Домыслы?
— Пока на уровне чуйки, — пробормотал Блинников, не желая рассказывать про Медею. — Мы с Юлей думаем, что это наш муж никак угомониться не может.
