В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
«Как узнает наш чистенький полковничек… — задумалась Юлька и тут же одернула саму себя. — Даже коню понятно, что рядом не задержится. Вернется к своей Алене. Можно и не начинать, чтобы потом не расстраиваться, не выть в подушку в ночи и не слушать очередные гадости от Блинникова».
А в том, что они последуют, она уже не сомневалась. Даже сегодня, пока шли через двор к реке, намекнул, что пора уже рассказать ребенку, кто его настоящий отец. И это наутро после перепихона! Юлька почувствовала в тот момент, как у нее оборвалось все внутри.
Оба Димы с удовольствием кидали крошки уткам, о чем-то серьезно переговариваясь между собой.
«А вдруг он скажет?» — забилась в голове ужасная мысль. И Юлька, не чуя ног под собой, кинулась к сыну и его отцу. Глянула настороженно на маленького, затем на большого мужчину.
«Показалось», — вздохнула облегченно и, попросив у сына кусочек булки, тоже кинула в воду. И ойкнула, когда горбушка попала утке по голове.
— Снайпер, — хохотнул Блинников. — С одного удара утку прибила.
— Она жива, — пробормотала Юлька, кивнув на выплывшую птицу.
— Мамочка, — весело затараторил сын и из рук Крепса перебежал к матери. А потом и вовсе выскочил на берег.
— Мама, я мороженое хочу! — заявил он. — Пойдем в магазин!"
"— Там и аптека где-то поблизости, — пробурчал Крепс, поднимаясь на ноги. Подал руку Юльке. На минуту задержал ее ладонь в своей. Украдкой, чтобы не видел сын, поцеловал пальцы, и когда она отдернула руку, смущенно поинтересовался:
— Что случилось, Юль?
— Не знаю, — честно ответила она.
— Нет, значит, будет, — фыркнул он и, подхватив ее за талию, будто бревно, потащил к берегу. Юлька подавила вскрик, не желая испугать сына. А когда под хохот Димульки Крепс поставил ее на грязный песок, отряхнулась сердито.
— Я не отступлюсь, Юль, — предупредил он тихо. — Тем более, после сегодняшней ночи. Нам хорошо вместе, не спорь. И ребенку с нами двумя тоже радостно, — добавил хрипло. — Я пока молчу, но калечить наши жизни тебе не позволю.
