В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
Малыш возил по коридору машинку, Таисья все еще разговаривала с сыном, и из-за стенки доносился бубнеж Пахомова. Вот только из комнаты Крепса не было слышно ни звука. Но Юлька не сомневалась в скором разбирательстве и последующей за ним расплате. Теперь ежеминутно следовало ждать обвинений. Но, честно говоря, она не собиралась оправдываться. И посвящать в условия сделки тоже не желала. На негнущихся ногах она вышла на террасу, выходящую в сад. Поежилась от морозного воздуха и вздрогнула, заметив, как за деревьями стоит Коля Будкин.
— Извините, что напугал, Юлия Владимировна, — шагнув к террасе, заметил он уважительно. — Людмила беспокоится о вас. Вот трубка, — он положил сотовый на невысокие перила из темного мореного дуба, отделявшие их друг от друга, и как ни в чем не бывало пошел вглубь сада.
«Захотел бы, схватил, — пронеслось в голове, — и тогда никакой полковник или сам Пахомов ничем бы помочь не смогли.
Она оторопело наблюдала, как Будкин совершенно спокойно идет прочь, открывает калитку и выходит на улицу.
— Юленька, — заголосила мать. — Наконец-то, доченька! Приезжай скорее, у нас тут такое…
— Мам, вы все взрослые люди, — спокойно заявила Юлька. — И без меня справитесь какое-то время.
— Мы-то справимся, — прошипела мать.
— Я в курсе, мам, — сухо бросила Юля. — И условия завещания распространяются только на меня. А ты будешь и дальше как сыр в масле кататься…
— Это еще неизвестно. От Валеры можно многого ожидать.
