В тихом кабинете царила непробужденная дрема, подмывавшая заставить даже самого выносливого слушателя вздрогнуть. Невысокий рыхлый мужчина поудобнее устроился в кресле, словно желая придать своей мысли форму и четкость. Словно солнце склонялось над горизонтом, Юля налила себе чашку зеленой воды из маленького чайника, напоминая о том, что мир за окном продолжает ходить своим чередом....
Уже выгонял пару раз и сам не пойму, как этот тип снова находит дорогу в наш дом…
— Ну, ты даешь, Юлька. Таки удрала от Янычей! Молодец! Может, тебя из страны нужно вывезти? — серьезно предложил Сева, не обращая внимания на Пахомова. — Так мы операцию провернем. Яныч тебя в жизни не найдет. Я быстро за тобой смотаюсь…
— А поезжай, — обрадовался было Пахомов.
— Утешься, Ган, — рыкнул Блинников, узнавая в холеном мажоре бывшего бойца «Секиры».
— Здравия желаю… Крепс, — ухнул Сева. — А я тебя и не увидел сразу.
— Мир тесен, — криво усмехнулся Пахомов и, пристально посмотрев на человека, когда-то спасшего его потенциального зятя, осведомился хмуро. — Ты Юльку охраняешь, полковник, или…
— Или, — коротко бросил Крепс. — Мы с Юлей давно знакомы и у нас общий сын, — выложил он как на духу.
По ту сторону экрана произошло явное оживление.
"— Ну, тогда вы сами разберетесь, — пробухтел Виктор Николаевич. — Гостите хоть до лета… — махнул рукой он.
— Я сейчас отца попрошу, — снова встрял в разговор Сева. — Он велит Сашке отозвать своих людей. Юль, ты развод хочешь? Сразу говори. Космонавт дважды звонить не станет.
— Да, — кивнула Юля. — Я хочу развестись…
— Променять будущего губернатора на настоящего полковника? Так себе выбор, — философски заметил Пахомов.
— Лучше одной жить, чем с Сашей, — пробормотала Юлька. — И я пока замуж не собираюсь.
— Ну и правильно, — одобрил Пахомов. — Так, вопрос со стрельбой решили. Теперь о главном. Мама говорит, что ты какие-то сырники делала вкусные. Оставь рецепт, пожалуйста!
— Конечно, — кивнула Юлька. И как только сеанс связи с Францией закончился, сразу прошла к себе. Она чувствовала, как ее колотит внутренняя дрожь, сжимала в кулаки трясущиеся пальцы и все думала, как быть дальше.
«Что теперь делать? — вздохнула она и тут же сама себя успокоила. — Что может быть самое страшное? Димка узнает о моем сожительстве с Валерочкой и проклянет. Обидится и отчалит в даль светлую. Вот и хорошо, — саму себя успокоила она. — Ты ж этого и хотела. Крепс останется с Аленой, а мы с Димулькой уедем на Гарду».
Она прислушалась к доносившимся разговорам.
