В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Его рука соскользнула с лопаток и, вызывая ворох мурашек, вернулась к ягодицам. Разведя пальцы, он охватил как можно больше территории.
Расспрашивать дальше желание пропало. Ирида замерла, не зная, как реагировать на его телодвижения. Надо было воспротивиться, попросить перестать её трогать, сослаться на нервное напряжение. Интуиция подсказала, что сейчас Богдан прислушался бы к её словам, в его глазах пропала жесткая одержимость и стремление во что бы то ни стало овладеть её телом.
Но хотела ли она, чтобы он останавливался, вот в чем вопрос?
Пока она думала, как отреагировать, Богдан глухо застонал и негромко произнес:"
"- Звезда.
Слова Славинского доходили до сознания Ириды словно сквозь пелену, искажаясь и деформируясь.
- Почему ты согласился на три боя подряд? - снова спросила Ирида, пытаясь поймать гипнотизирующий взгляд темно-синих глаз и понять ту истину, что ускользает от неё снова и снова.
- Так надо, звезда, так надо...
***
После второго боя Богдан вернулся почти невредимым, если не считать двух рассекающих плоть полосок на груди и спине. Чем наносили удары - Ирида даже боялась думать. Края раны дымились, кровь сворачивалась, шипя.
И снова была купальня, и затуманенный от тщательно скрываемой боли взгляд Богдана.
И снова была странная ночь, после которой Ирида проснулась на мужском теле.
