В темном зале улыбки вымирающих светофоров, где единственное тепло исходит от его холодной личной звезды, все сжимаются и дышат глубже. Одно слово может перевернуть весь мир — и не только один. Здесь каждое тихое вздох прорывает стены этого необычного оазиса спасения.
Грязно выругавшись на незнакомом для Ириды языке, он схватил её за руку и потянул:
- Пошли, - не сказал, прорычал.
От его рыка мышцы живота непроизвольно сжались, точно говоря Ириде, что она попала из огня да в полымя. Рука, сжавшая её запястья, доставляла дискомфорт и не давала шанса на спасение.
- Куда? - по инерции выдохнула Ирида, но её вопрос бесцеремонно оставили без ответа.
Планку, отгораживающую Ириду от клиентов, Славинский едва не сломал. Та, жалобно скрипнув, со стуком опустилась на место.
Ирида, все это время старавшаяся вырвать руку и до глубины души пораженная его бесцеремонным обращением, сначала даже не задалась вопросом, а откуда у Богдана, человека, имеющего к медицине, а в частности к клинике ""Неон"", самое отдаленное отношение, чип от административного отсека? Потом этот момент вылетел из головы.
Богдан не совсем аккуратно втолкнул её в отсек и захлопнул дверь. Ирида, получив, наконец, долгожданное освобождение от его хватки, раздраженно зашипела:
- Послушайте...
Она снова по инерции перешла к нему на ""вы"".
Славинский, выругавшись, двинулся в её сторону, негодующе прищурив глаза."
"- Это ты послушай, Ирида, - его грудь ритмично опускалась и поднималась, словно он сдерживал эмоции из последних сил.
Ирида с силой сжала руки в кулаки, отчего небольшие ноготки врезались в нежную кожу ладоней. Она разозлилась. Пусть и запоздало, но злость и обида на то, что все, кому не лень, обвиняют её не пойми в чем, беспардонно вмешиваются в личную жизнь, требуют от неё поступков, которые идут вразрез с её представлением о будущем, захлестнули её.
- Я ничего не буду слушать! - чеканя каждое слово, выпалила она. - Я благодарна вам, Богдан, что вы избавили меня от общества латунцев, вмешались в их непотребное поведение, но сейчас я бы хотела вернуться на пост!
Реакция Богдана была простой.
Он рассмеялся.
Правда, цинично и с нескрываемым раздражением.
