Автор
В темном особняке жестокий папашка угрожает дочери Алексея, но она решительно против соглашения. Малышка стойко сопротивляется давлению семьи на фоне атмосферы тьмы и безвыходности ситуации, ощущая себя единственной надеждой на свет.
Катастрофа.
Много… много… слишком много в этом доме одежды для троих!
– Я уже говорила, что ненавижу паковать чемоданы? – законючила я, закатывая глаза. – А-а-а, просто! Я готова драить в одиночку особняк каждую неделю и стричь газон вместо садовника, но чтобы я еще хоть раз согласилась собирать нас в поездку...!
– По-моему, ты уже кинула все самое необходимое, – скептически заломил бровь муж. – И даже больше. К сожалению или к счастью, мы туда едем на две недели, а не на два года, родная, – обвили мою талию руки Демьяна, прижимая, а губы в невесомом поцелуе коснулись виска.
– А если я что-то забыла? Впереди целых две недели на острове. И праздники? Платье? Как без платьев? Мне и Нике, тебе костюм… надо костюм? Что вообще в такие поездки берут-то, а? – поморщилась я.
– Костюм? На Мальдивы? Фис, честно, как по мне, мы могли бы ограничиться купальниками и тапками, – хохотнул муж, а я вздохнула.
Искренне ненавижу собирать куда-то вещи! До искр из глаз бесит! Мне вечно кажется мало, и я всегда не уверена в своем выборе.
Досливалась…
Теперь вот три часа до самолета, час до того, как нужно будет забрать Доминику из сада, и полный… в общем, кабздец!
А пока я тут молча страдала и занималась самокопанием, муж времени не терял. Руки его шаловливые поползли под мою домашнюю майку, пальцы уже выводили узоры на голом животе, а губы вовсю исследовали поцелуями шею. Демьян явно придумал нам занятие получше, чем с паникой трястись над чемоданами.
– Мы опоздаем… – попыталась я включить голос разума, вяленько отбиваясь от соблазнительных “нападок” мужа, хохоча.
Не получилось. Мне его – голос этот – быстренько заткнули! Поцеловав и подхватив на руки, заваливая в тот самый ворох тряпок на кровати, навалившись сверху.
– Де...Демья-я-ян! Ника… садик… самолет… – перемежая слова с поцелуями, я все еще надеялась хотя бы на благоразумие супруга. Мое послушно замолчало и растаяло, превращаясь в розовый кисель.
