Автор
Марина уверена, что её дочь жива. Спустя год она узнаёт девочку на руках богатого инвестора Романа Гомельского. Несмотря на скептицизм окружающих, мать решает отстоять право на своего ребёнка любой ценой. История о силе материнской любви и борьбе за справедливость.
У меня первая группа крови, и у тебя первая, а у неё вторая, Ром.
— Но у меня… — он осёкся. — И ты… — у него не было слов.
— Нет, я не знала. Я отошла от наркоза, а она уже лежала рядом со мной. Красненькая, маленькая, сморщенная. И я была так счастлива, глядя на не, но что-то было не так…
— Ты год из-за беременности не пила таблетки, дура ты неполноценная, — перебила её мать. Роман и не заметил когда она вошла на кухню. — Тебе и пауки по стенам ползали. И змеи на кровати мерещились. Не слушайте вы её, Роман Евгеньевич, — она приподняла бутылку, посмотрела на этикетку и небрежно вернула на стол. — Она же полоумная. Да ещё и пьёт. У неё и справка из психдиспансера есть. Маниакально-депрессивный психоз — это, знаете ли, почти приговор.
Она равнодушно взяла кружку, полазила по ящикам, нашла чай.
В полной тишине звук воды, бьющей струёй в фарфор почему-то прозвучал шипяще.
«Так вот, что нарыл на Лизу адвокат, когда сказал, что, если она не согласится добровольно, мы лишим её родительских прав. Справку», — словно кислотой разъедал мозг этот шипящий звук, но Роман ещё способен был думать.
— Уж как она вопила! «Где моя девочка? Верните мою девочку», — бухнув ведёрную кружку на стол, передразнила дочь Любовь Николаевна. — Тьху! Устроила там в роддоме чёрте что. Аж перед людями до сих пор стыдно. Как ты могла знать, что это не твоя дочь, истеричка? Ты что, видела её до этого?
— Я не видела, — Лиза побледнела так, что Роман подскочил, чтобы налить ей воды.
— Ну скажи ещё: я ж мать! Я всяко узнаю своего ребёнка, — бряцала Мурзина ложкой по стенкам кружки так, что закладывало уши.
— Выпей! — подал Лизе Роман стакан, на всякий случай сел ближе и оказал лицом к лицу с тёщей.
— Да, я мать, — выглотала Лиза полстакана и вроде порозовела. — И я не дура.
— Дура, — хлебнула та из своего ведра, шумно втянув жидкость и гадко хохотнула. — Гаворю ж, у тебя и справка есть. И ведь что удумала, — снова отхлебнула чай тёща. — Кормить она её не будет. Унесите. Заберите. Не моя.
— А что сказал врач? — спросил Роман Лизу.
— А что он сказал вам? — не дала ей и рта открыть мать. — Всё ей популярно абъяснил, что родовые травмы, потому что предлежание было такое, родавые пути узкие, а головка-то в них уже втыкнулась и никак. А что со сроком, что с весом на УЗИ постоянно ошибаются. На это сматреть нельзя. А на ручке бирка, жёсткая, пластиковая, одноразовая, как на посылках, такую знаете, не бинтик, просто так не потеряешь, ребёнка не перепутаешь.
