Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
А уж сколько возражений она придумала чёртовой Зойке, сколько аргументов нашла, хлёстких, весомых, чтобы ответить на все её выпады. Как обычно ведь «умная мысля приходит опосля». И Марина весь день вела с подругой этот молчаливый диалог «после драки». И всю ночь плакала, закусив подушку. А утром опухшая, уставшая шла на работу и несколько раз брала трубку, чтобы с Зойкой помириться, уверенная, что та тоже мучается, переживает. И ей тоже муторно и тошно. Но так и не позвонила.
Обида сменилась глухой тоской.
Когда на стол ей положили конверт с нарядным сказочным приглашением к Гомельским, Марина уже даже не сомневалась, что пойдёт. Сошла она с ума или нет — время покажет. А вот упустить такую возможность, чтобы всю жизнь жалеть — ни за что!
Одну ошибку, о которой жалела, она уже совершила. Когда обессилившая от слёз, измученная, обколотая лекарствами, сонная, чумная, она позволила себя убедить, что не нужно смотреть на мёртвого ребёночка. Когда в бреду, в беспамятстве, в бесчувствии подписала согласие на кремацию.
«Уж я много чего повидала на своём веку. В в этих стенах за сорок лет случалось всякое, — убаюкивала её как маленькую, прижимая к себе, та самая пожилая акушерка, что сказала про пятнышки на затылке её малышки. — Так будет лучше. Многие матери не могут. Это нелегко увидеть. И ты запомни её живой. Мягкого облачка деточке. Ты всё правильно сделала».
Нет, это было неправильно. Надо было найти в себе силы. Может, тогда у Марины не осталось бы сомнений.
Когда глубокий сочный баритон Романа Евгеньевича в трубке бодро сообщил, что он пришлёт за ней машину, уверенность в том, что провидение, возможно, даёт ей шанс принять неизбежное и идти дальше, придала Марине не только сил, но и энергии.
«Мужика, говоришь, мне надо? — бодро крутилась Марина в примерочной, куда её штатные стилисты подавали наряд за нарядом. — А может, и заведу. Назло проклятым яичникам, что отказываются работать».
«А как вы хотели, милочка? — сказала ей на последнем приёме её пожилая и строгая гинеколог. — Чтобы яичники активно функционировали, нужна регулярная половая жизнь. Организм ведь не дурак, его не обманешь. То, чем мы не пользуемся, отмирает за ненадобностью».
