Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
Я иногда что думаю, то и говорю, совсем забывая, как это может быть невежливо, даже грубо. Погубит меня когда-нибудь эта прямота, — приложила она руку к груди. — Простите.
— Вы меня ничем не обидели, — улыбнулась Марина.
— Я же даже представиться забыла. Лиза, — по-мужски протянула она руку.
— Марина, — пожала её та, ничуть не смутившись.
Гомельская снова глянула на часы, словно кого-то ждала, но прежде чем уйти, показала на торт:
— Советую попробовать.
Она выпорхнула из зала, даже не оглянувшись на дочь.
Глазами Марина проводила Лизу с каким-то смешанным чувством разочарования и обиды.
И разочарованием от Лизы Гомельской как от человека, которая страдания другого человека, его болезнь восприняла лишь как повод побаловать себя.
Марина невольно скривилась, но даже не успела отвести взгляд от двери, когда в неё уверенно вошла немолодая женщина. Невысокая, полная, деловая. Эдакая боевая гномиха, которой для полноты картины только топора на плече не хватало.
«Словно всю ночь спала на бигудях», — оценила Марина светлые локоны с заломами. И вспомнила, что уже думала так же, увидев подобную укладку, а потому и женщина показалась ей знакомой. Смутно знакомой.
— Иди к бабушке, именинница моя. Иди я тебя поцалую, — нарочито громко, неестественно, растягивая резавшее слух «а», произнесла женщина, протягивая пухлые руки к Диане, и Марина скривилась ещё больше. И этот голос тоже ей был знаком. Ощущением. Он словно вспарывал едва затягивающуюся рану снова и снова, каждый раз вонзаясь в уплывающее сознание этим акающим выговором.
Где же это было? Когда она его слышала? В роддоме?
— Ничаго, потом доиграешь, — насильно тискала бабушка Диану, пока та недовольно вопила и вырывалась.
«Наверно, Лиза действительно натуральная блондинка, — подумала Марина, когда, преодолев приступ дурноты, принялась рассматривать тёщу Гомельского. — А Дианка, значит, в отца, — после своего «нет» на вопрос о детях, пыталась Марина мыслить правдиво. А то, что Диана дочь и внучка Гомельских-Мурзиных на данный момент и было самой настоящей правдой.
