Автор
Марина, взглянув на мужа с легкой насмешкой, задала вопрос: "Что скажешь?" Он отшучивается, закуривая сигарету. Они стоят у одинакового склада среди многочисленных по городу — огромные, безликими коробками они выделяются в пейзаже на окраине города. Унылый и будничный вид складов делает здесь атмосферу чего-то неестественного и запредельного....
Даже наоборот, она подумала: хорошо, если бы кто-нибудь из них пришёл проведать ребёнка. Ей не хотелось создавать неприятности Лидии Васильевне, но безопасность Дианы волновала Марину сильнее.
— Я же могу выйти через другую спальню? — на всякий случай уточнила она.
— Да, да, к Роману Евгеньевичу они вряд ли пойдут, — кажется, даже побледнела домработница, но явно обрадовалась её предложению."
"— Хорошо, я тогда дождусь, когда никого не будет в коридоре и выйду через его спальню, — медлила в дверях ванной Марина.
— Да мне бы только до утра продержаться, а там уже приедет новая няня.
— Ещё весь вечер впереди, и вся ночь, — настаивала Марина. — Не хотите сами, давайте, я скажу Роману Евгеньевичу. Нет ничего страшного в том, что вы переоценили свои силы. Думали, небольшое растяжение, старая травма, а с рукой стало совсем плохо. Нет ничего криминального и в том, что я вам помогла.
— Хорошо, скажите. Только, если можно, наедине, — нервно пригладила она волосы.
«Внучка, сын, — усмехнулась про себя Марина. — А своё место всё равно дороже. Каждый заботится лишь о себе».
— Вы её просто не знаете, — оправдываясь, заламывала руки женщина, не чая уже как избавиться от Марины.
«И знать не хочу, — пока та не хлопнулась в обморок со страху как согрешившая монахиня, закрыла за собой дверь Марина. — Ещё меня он поучал, кого я должна уволить, а у самого такая прислуга, что ребёнка хоть бери и уноси, никто и не заметит, — открывала и закрывала она двери, пока не оказалась в спальне Гомельского.
И знать не хотела, как он живёт, скользнув мимо его не заправленной кровати.
Но едва взялась за ручку двери, как сердце ушло в пятки. Потому что ручка опустилась вниз сама, дверь бесшумно отворилась, заставив Марину попятиться, и впустила в комнату Романа Гомельского собственной персоной.
Глава 22. Марина
Марина невольно ахнула от испуга.
Сердце предательски билось где-то в горле, мешая дышать. Но ноги слушались. В отличие от дурацких инстинктов. Это же благодаря им, первое, что захотелось сделать в такой нелепой ситуации — сбежать. И зря.
