Автор
Марина уверена, что её дочь жива. Спустя год она узнаёт девочку на руках богатого инвестора Романа Гомельского. Несмотря на скептицизм окружающих, мать решает отстоять право на своего ребёнка любой ценой. История о силе материнской любви и борьбе за справедливость.
И пока девчонки там переносили встречу то ли с сегодня на завтра, то ли с завтра на послезавтра, потому что какая-то Васька в назначенный день не может, открыл глянцевые страницы аккурат на «Шенонсо».
И он бы углубился в историю самого знаменитого из французских и самого женского из замков Луары, если бы не распечатанные листы, которыми была заложена страница."
"«Клиника репродукции и генетики» — гласил заголовок, где были указаны адрес, сайт и телефон. Потом фото малыша, сидящего у новогодней ёлки в нарядном синем костюмчике. И дальше данные: идентификатор донора, группа крови (вторая), возраст (32 года), наличие в криобанке (одна порция спермы).
«Донор спермы? — не поверил Роман своим глазам. — Может, это и есть трагедия, что стоит за её успехом? Одиночество? Отсутствие детей?»
Затем в анкете шла общая биометрическая информация: рост (187 см), вес (82 кг), цвет глаз (зелёный), волосы (курчавые, тёмные), но её Роман уже читал по диагонали, только округлил глаза, что всё словно про него. Краем уха слушая о чём говорят, он поспешно сфотографировал этот лист.
И едва успел сложить всё как было, когда Марина вернулась.
— Ром, прости, но тебе пора, — вздохнула она расстроено. Нет, не из-за того, что ему надо ехать, конечно, а чему-то своему. Наверно, тому, что их посиделки всё же перенесли на неудобное для неё время.
Она пересекла комнату, остановилась у окна, за которым темнело, задумчиво покусала ноготь, побарабанила пальцами по стеклу.
— Вызвать такси или тебя заберёт твой водитель? — спросила она не поворачиваясь.
И вздрогнула, когда он подошёл и наклонился сзади к уху.
— Я разберусь, — прошептал он. И невольно потёр руки, на которых дыбом встали волосы. — У тебя же было дело. Даже целых два.
— Да, я тоже сейчас поеду, — снова глянула она на часы и развернулась.
Он всё понял: поедет без него.
Нестерпимо хотелось её обнять. До дрожи. До подгибающихся коленей. До темноты в глазах. Так его к ней тянуло.
Но он сделал больше. Снова протянул руку, но, когда в этот раз она не отпрянула, большой палец коснулся щеки, а остальные четыре легли на шею. Он погладил щёку, глядя в её испуганные глаза. И наклонился к губам.
— Что ты делаешь? — обожгло губы её дыхание, но она всё же не отстранилась.
— А на что похоже? — прикрыл он глаза, изнемогая от этого ощущения близости и предвкушения, тянущей боли внизу живота и пьянящей безрассудности искушения.
