Из палаты выхожу злой.
— Как он?
Ладка подскакивает ко мне моментально. Якобы плачет, а у самой глаза блестят от своего триумфа.
— живой, — прищуриваюсь. Рассматриваю ее пристально, а потом тяну ворот водолазки на себя.
— Что ты себе…
На шее у нее и правда синяки.
— Моих рук дело? — усмехаюсь и прохожусь пальцами по «синякам». На удивление это не грим. Ничего не размазывается.
Она тут же отскакивает в сторону. Поправляет кофту.
— Я тебя предупреждала.
— Ага. Сколько должна? — пуляю чисто наугад, а вот Ладушка меняется в лице.
В ответ, конечно, молчание. Интересно, но внимание не заостряю. Меня вымотал этот сраный день. Я хочу побыстрее отсюда свалить.
Домой приезжаю уже около часа ночи. Щелкаю кнопку, чтобы открыть ворота с пульта, и заезжаю на территорию ЖК. Фары освещают подъезд.
Бросаю взгляд на женскую фигуру, и отъехав еще метра два, бью по тормозам.
Меня глюкнуло или там Ника?
Бросаю тачку посередине двора и иду к скамейке.
Ника. Правда она. Сидит на скамейке и скролит ленту.
— Ты чего тут?
Она запрокидывает голову и резко поднимается на ноги.
— Как твой отец?
— Нормально, — моргаю, пытаясь ее понять. Что она тут делает? Зачем приехала? Это жалость?
— Я беспокоилась. Звонила, но ты не отвечал.
Хлопаю себя по карману. Телефон остался валяться в машине, но я и правда не слышал ее звонков. В руки его последние пару часов не брал.
— Почему ты здесь? На улице…
— Охранник приглашал меня посидеть у них, но я побоялась, что прокараулю тебя.
Если бы я ее не заметил, и прокараулила бы.
— Пошли, — беру ее за руку, чувствуя прилив то ли агрессии, то ли возбуждения.
33.2
Она молча забирается в салон. Когда падаю за руль, чувствую, что смотрит на меня. Сейчас не лучшее время для разговоров. Честно, она вообще зря приехала. Я не готов говорить, не готов себя контролировать и тем более не готов чувствовать ее жалость в отношении меня.
Скотское ощущение.
— Чего? — выдаю совсем недружелюбно.
Я все еще взвинчен и зол. И, конечно же, проектирую все свое недовольство на том, кто слабее.
Ника облизывает губы и придвигается ближе. Отшатываюсь, когда обдает запахом ее сладких духов. Хватаю воздух, прежде чем по плечам разбегаются мурашки, потому что она водит пальцами по участку голой кожи на моей шее.
Смотрит, не моргая, а потом целует.
Осторожно. Едва касаясь губ, но мне хватает и этого, чтобы снова начать реагировать на нее, словно я вечно возбуждённый школьник. Отстраненность лопается как мыльный пузырь. Тут же включаюсь в процесс.
— Опасно, — сжимаю Никино запястье, и тут же в башке отдаются слова отца о том, что я якобы распускаю руки.
Трясу башкой, чтобы вытравить его голос и все эти ложные обвинения. Разжимаю пальцы, а потом даже убеждаюсь, что не оставил синяков.
— Не влезай убьет?
— Примерно.