Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
В день, который никогда не повторится, потому что я не думаю, что мне снова придется заканчивать школу, мама.
— Ника, я не знала…
Мама тяжело вздыхает и поджимает губы.
— Ты всегда такой веселой была, когда я приезжала, говорила, что тебе нравится жить с бабушкой, поэтому я и не хотела рушить твою привычную жизнь. Забирать к себе, на съемную квартиру, в другой город… Я думала, это будет нечестно по отношению к тебе — вот так вырвать из среды, где у тебя все хорошо.
— Я так говорила, чтобы вас не расстраивать. Ни тебя, ни ее.
"— Ника…
— Извини, — склоняю голову, — то, что произошло вчера, такого больше не повторится. Не переживай.
Я делаю робкий шаг, а потом почти бегом скрываюсь на кухне. Прилипаю спиной к стене, затаив дыхание. Закрываю глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Я все-таки ее обидела. Мне просто не стоило сюда приезжать. Я всегда все порчу. Жизнь маме, которая была еще подростком, когда меня родила, бабушке, которая положила жизнь на мое воспитание и поставила крест на своей.
Слышу удаляющийся стук каблуков. Мама, видимо, вышла из гостиной. Перевожу дыхание и усаживаюсь за стол. Минут десять смотрю в одну точку и вытираю льющиеся слезы.
Когда за спиной слышится шорох, вздрагиваю, активнее тру щеки и моргаю.
— А ты безбашенней, чем я думал, с первого дня в тусовку влилась. Настюха там под впечатлением, — Ян садится рядом, со скрипом выдвигая для себя стул.
Морщусь от этого гадкого звука и смотрю на свои руки, лежащие на столе. Разглядываю идеальный маникюр.
— Я ничего не помню. Точнее, смутно…
Притворяюсь дурочкой. Мне стыдно за все, что вчера произошло. Очень и очень стыдно.
— Врешь. — Ян с шумом поднимается и достает из холодильника бутылку сладкой газировки. — Если ты паришься насчет того поцелуя, то я еще вчера сказал, всем пофиг. Будешь? — протягивает мне бутылку.
— Спасибо, — обхватываю двумя руками холодное запотевшее стекло. — И за вчера тоже. Я повела себя…
— Как?
Гирш упирается ладонями в столешницу, практически нависая над ней.
— Плохо.
— Кажется, у нас с тобой разные понятия о «плохо», Ника.
— Что тебе сказал отец?
— Ничего нового, — Ян пожимает плечами. — Куча нотаций. Я привык. А тебе? Мама ругалась?
— Нет. Она думает, что это ты виноват в том, что я… Прости.
— Забей. В следующий раз мы будем осторожнее, — он подмигивает, и я неосознанно улыбаюсь.
Он сказал, в следующий раз?
— То есть ты не обижаешься? — я широко распахиваю глаза, чувствуя, как сердце в груди гулко трепещет.
