Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Жму на тормоз, резко сбрасывая скорость. Задницу заносит. Я пролетаю в паре сантиметров от Тимохиного «спорта».
Опускаю стекло. В нос сразу бьет запах жженой резины.
— Больной.
— Не ной, принцесса. Я торопился. Короче, схема такая… Ты долго там сидеть будешь? Прыгай, по пути все расскажу.
— На моей поедем.
— Не жалко? — смотрю на Азаринскую тачку. — Думаю, мы ее немного цепанем.
Тим отмахивается и садится за руль.
Вот такого Азарина я люблю. А то с появлением Громовой мой друг стал уж чересчур правильным. Проще говоря, скучным душнилой под стать своей девушке, которая его, между прочим, кинула.
Эта шмакодявка ЕГО кинула, блин, и еще дышит.
— Рассказывай.
Тим тащится как улитка. Стрелка спидометра едва задевает сорок.
— Хочу сделать Ладке подарок ко дню рождения.
— Мачехе?
— Ага. Батя же ей шоу-рум подогнал в своем ТЦ. Но ремонт там тухлый. Предлагаю подправить.
— Каким образом? — в Тимохиных глазах загорается знакомый азарт.
— Твоя малышка, — хлопаю по торпеде ладонью, — еще ни разу не каталась по ночному ТЦ, я уверен…
* * *— Да нормально.
Азарин так резко дал по тормозам, что я чуть через лобовуху не вылетел.
— Снимок будет готов с минуты на минуту, доктор придет, все расскажет.
— Отлично, — прижимаюсь затылком к стене, сидя на кушетке. Хоть бы кровать нормальную подогнали, что ли?!
По возне в коридоре понимаю, что батя уже нарисовался. Тимоха от меня через стенку, его отец минут на десять раньше моего подоспел.
— Где…
Батя открывает дверь. На лице извечный покерфейс. Сама деликатность и вежливость. Его бешенство выдает только пот на лбу и розоватые пятна на лице, которыми он пошел.
Пожимаю плечами, чувствуя резкую боль в левом предплечье. Только бы ушиб, а таскаться со сломанной конечностью вообще нет желания.
— Ты совсем охамел, Янис.
— Случайность.
— Оставьте нас одних, пожалуйста, — просит медсестру, и та сразу сваливает.
— Номерок оставьте, девушка. Эй! — ору ей вслед.
Отец только зло на меня косится.
— Тебе девятнадцать лет, Ян, не пять, не десять, что за детские выходки? Ты кому хуже сделать хочешь? Если ты думаешь, что после этого я разведусь с Ладой и твоя мать вернется…
— Заткнись и не трогай маму.
Терпеть не могу, когда он о ней говорит.
— Домой поехали.
