Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Всегда раздражало Никино нежелание вести соцсети. С момента, как она уехала, на ее странице появилось десять фоток. Ровно десять. Одна из них в том самом платье. Такую же, я видел у Ладки дома, когда еще периодически туда наведывался. После эта сучка еще сотни раз давила мне на больную мозоль, радуясь, что ее дочь не оказалась дурой и вовремя вышла замуж за нормального человека…
Пинаю мирно лежащий на земле камень и сую руки в карманы.
Иду куда глаза глядят. Вот так я прогуливался только с Малининой, в те дни, когда она еще присутствовала в моей скотской жизни.
Спиной чувствую, что, где-то поблизости трется и моя охрана. Буквально вчера меня это не напрягало, а сегодня прямо-таки хочется свободы. Как в ту ночь у моря во время шторма. Пульс зашкаливал.
Только она и я…
Снова достаю телефон. Заношу палец над Никиным номером.
Уверен, что приличные люди не звонят, во сколько там? В половине первого ночи, особенно если не виделись пять лет.
Но когда я был приличным?
Долгие гудки. Сонный Никин голос.
Молчу. В голове тысяча мыслей и не одной, как начать этот разговор.
— Ало. Я вас не слышу, — Ника зевает. Я все такие ее разбудил.
— Привет, — прокашливаюсь. — Это Янис, — помедлив добавляю, — Гирш.
Повисает пауза. Ника чем-то шебуршит. Отчетливо слышу ее дыхание.
— Ты позвонил поиздеваться?
— В плане?
— Хватит придуриваться. Мне уже все сообщили. Ты молодец, утер мне нос. Так и нужно было. Правильно. Мстить нужно, когда этого никто не ждет.
Пока она несет свою несусветную чушь, останавливаюсь у круглосуточной цветочной лавки.
— О какой мести речь? — выдыхаю дым.
— Это не смешно, Ян. Правда. Я думала, что ты куда более занятой человек, и устраивать все эти игры, а теперь еще и звонки…
— Ты нормально мне можешь объяснить, что произошло?
Тру подушечкой большого пальца переносицу, всматриваясь в букет белых роз через стекло витрины.
— А ты будто не знаешь? — скрипит голосом. Ехидничает.
— Допускаю, что нет.
— Я, конечно, понимаю, у нас все плохо закончилось, ты вправе думать обо мне все что хочешь. Вправе сливать с проекта, но зачем обвинять в некомпетентности перед моим же руководством? Это низко, Гирш. Мерзко и …
— Замолчи, — перебиваю, затаптывая окурок кроссовком. — Тебя отстранили от проекта?
— А ты будто не знал! — срывается на крик. — Я не такая дура, чтобы не связать дважды два.
— Понял. Перезвоню через десять минут.
Отключаюсь и «набираю» Берга.
