Ян смотрит на меня, лицо его бледное и решительное в этом темном зале. Вокруг хмурятся неопрятные лица друзей Азарина, их шутки и музыка лишь подчеркивают мою одиночество. Кажется, я один из последних, кто еще может понять суть этих сводных вечеринок — где смех вместо мудрых размышлений, а любовь уступает место жестокому веселью....
Едем.
Его пальцы касаются моей спины уже на выходе из дома. Я вздрагиваю, и он тут же отдергивает руку.
— Извини.
— Все нормально, — мотаю головой и иду к машине с водителем.
— Не, не, мы на моей, — он бьет ладонью по капоту черной спортивной машины и даже открывает для меня дверь."
"— Спасибо, — аккуратно опускаюсь на сиденье, оттягивая подол платья. Оно не слишком короткое, но кресла в этой машине будто чуть вздернуты вверх у края. Поэтому мои колени находятся выше бедер.
Глава 3
Ян
Ника Малинина. Глупость. Доверчивая Глупость!
Я знаю про их семейку гораздо больше, чем они сами.
Лада работала на Макара. Старовата она для шлюхи, конечно, уже, за годы стерлась вся, наверное, но, походу, моему отцу такое нравится. Помогать убогим.
Ника явно не в мать. Ее воспитывала бабка-пуританка. И в Москву девчонку она отпускать не хотела, догадывалась, наверное, чем дочь зарабатывает, но, на удивление, от бабла, которое Лада им присылала, не отказывалась.
Все это я узнал от Макара, Ладкиного сутенера. Нет, батя, конечно, отвалил до хрена бабла, чтобы подправить репутацию своей новой женушки. Можно сказать, создал ей новое прошлое. Она якобы все эти годы в одной из его фирм работала. Ага, как же.
Закатываю глаза, замечая сбоку шевеление.
Это даже хорошо, что ее сюда привезли. Уверен, будет весело.
Всегда интересно проверить грани дозволенного, насколько далеко она готова зайти, чтобы стать «своей».
Она ведь совершенно не та, за кого себя выдает. От матери, видимо, передалось. Тусовщица, блядь. Конечно.
Ну, тем забавнее будет за ней наблюдать.
— Нам долго ехать? — Ника поворачивает голову. Смотрит на меня.
— Нет. Минут десять. Держись, — жму газ в пол, и девчонка взвизгивает, хватаясь за ручку.
— Мамочки, — закрывает ладонью глаза, продолжая визжать, пока стрелка спидометра переваливает за двести.
— Открой глаза, Ника. Все веселье пропустишь.
Она неуверенно убирает руку от лица, но все же сидит зажмурившись. Машина урчит под нами как бешеная.
— Открой! — беру ее за руку. Переплетаю наши пальцы.
Ника приоткрывает один глаз.
— Веди двумя руками, пожалуйста, — бормочет, пытаясь выдернуть свою руку из моей. — Пожалуйста, Ян.
