В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
— Почему вы держите меня тут? Если вы меня понимаете, слышите, что я говорю… — она не повышала тона. Ни в коем случае. Более того, ей хотелось ещё приглушить тон. — Меня привезли в ваш дом обманом. Я вчера говорила. Я ничего не знала. О том, что вы тут будете.
Ей очень хотелось, чтобы он её услышал.
Пусть не проникся, но хотя бы услышал.
Сегодня, при свете дня он не воспринимался бесчувственным монстром, которому всё равно, кто под ним. Как Ната ни старалась, все её мысли стекались к сексу. А что ещё от молодой девушки надо мужчине, проживающему в глуши?
В воздухе повисла пауза.
Атмосфера накалялась. Становилась тяжелой, осязаемой.
Невыносимой.
Мужчина слегка подался вперед и поднял свободную руку. Потянулся к лицу Наты, заставив девушку невольно отшатнуться.
Не надо, чтобы он к ней прикасался!
Рука застыла в воздухе.
Так же и застыли мужские глаза. Покрылись морозом, антарктическим. Казалось, даже в комнате ощутимо похолодало.
Стакан по-прежнему был поблизости.
Кстати. Это мысль. Надо, чтобы незнакомец разблокировал телефон и лишь тогда делать попытку оглушить мужчину.
Хозяин дома поднялся плавно, никуда не спеша. И теперь возвышался над Натой как башня, ставя девушку в ещё более невыгодное положение. Глаза Наты невольно остановились на торсе мужчины.
Крепкий.
С такого без удачи и везения не сладишь.
Пока Ната в очередной раз строила утопические планы побега, он снова что-то печатал.
«Даже не пытайся».
— Это вы о чем?
Кивок в сторону стакана и подноса.
О-о-о. Точно мысли читает.
Ната упрямо вздернула подбородок кверху.
— Как не пытаться, если вы и ваши подельники загнали меня в угол? Я не жертва. Я буду сопротивляться до конца. Я не соглашалась ни на что. И вы об этом знаете.
То, что она сказала, очень сильно не понравилось мужчине. Его ноздри гневно затрепетали. Ната сильнее вцепилась в плед, не замечая, как короткие ногти даже через ткань врезаются в ладони.
Она хотела достучаться до мужчины. Он слышал её. Понимал.
Не насиловал.
Даже, черт побери, завтрак принес! И о таблетках позаботился, если они, конечно, на самом деле были обезболивающими.
Тогда почему не отпустит? Почему смотрит так, словно… сдерживается из последних сил?
Ната притихла, когда заметила его взгляд. Темный. Слишком темный.
Никогда с таким не сталкивалась.
Она отвела взгляд.
