В бедном семействе, рискуя остаться банкротами, молодой миллионер пытается сохранить лицо и совесть, встречаясь с невестой по расчету. Страсть к очаровательной подруге делает его не готовым ни к чему другому, вызывая раздражение и непонимание у окружающих.
После тепла, которым Федор с ней щедро делился, остаться одной оказалось неприятно.
Федор обернулся, и улыбка сошла с его лица. А Наташу словно ударили в грудную клетку, дышать стало тяжело.
— Наташа, иди ко мне, — попросил сдержанно Федор.
Сначала Наташа хотела воспротивиться, взбунтоваться, потом одернула. Ведет себя как малолетка. Истерит. Скандалит. Федор взрослый мужчина, видимо, устал возиться с ней и терпеть её капризы. Всему есть предел.
Она подошла к ним. И как только оказалась рядом, Федор сразу же обнял её за талию, мгновенно обратив в прах все те мысли, которыми она успела себя накрутить.
— Алан, познакомься. Моя Наташа.
Моя…
Хорошо, что Федор держал её.
— Рад встречи, истинная."
"Алан сдержанно улыбнулся и уже протянул руку, чтобы взять её ладонь и поцеловать, но его остановило приглушенное рычание Федора. Оно прозвучало настолько четко, ярко, что, несмотря на окружающий шум, не расслышать его было нельзя.
Алан замер, а потом примиряюще поднял обе руки кверху.
— Прости, брат. Не сообразил.
— Да. Не стоит, Алан, — жестко бросил Федор, сжимая талию Наташи сильнее.
«Я перегрызу глотку любому, кто подойдет к тебе близко… Я патологически ревнив. Хочешь, чтобы я при тебе убивал?»
— Добрый вечер, — Наташа всё же решила соблюсти приличия и поздороваться.
— Надеюсь, в следующую нашу встречу, Федор, страсти немного поутихнут, — Алан протянул ключи от машины.
— У меня была предыдущей модели, — хмыкнул Федор.
— Поменял.
Мужчины ещё обменялись незначительными фразами, после чего Федор направил Наташу к пассажирскому переднему сиденью, учтиво открыв дверцу.
— Тебя лихорадит. Замерзла? У тебя легкий пуховик, не соответствует погоде.
Наташа не спорила. К чему отрицать очевидное? Она опустилась на сиденье и поднесла руки к губам, согревая.
Федор занял место за рулем и прибавил печку.
— Сейчас согреешься.
— Почему т-так холодно? — у неё начали стучать зубы.
— Это из-за температуры тела. Она у тебя сейчас меняется. Скачет. Иди ко мне, я согрею.
Он повернулся к ней, уперев руку в спинку сиденья.
Снова без улыбки. С серьезным взглядом, в котором не было и намёка на теплоту.
Конечно же, у него же тоже не было выбора! Навязали ему её!
— Спасибо, я сама… должна справиться, — буркнула она, вся сжимаясь. Не надо ей делать одолжений.
