Как не было его и прошлой ночью…
Судя по лицу графа, он предпочел бы получить пощечину, чем услышать такие слова. Но тут Алесия решила его не щадить. Кроме того, она вовсе не собиралась рассказывать мужу всю правду.
Потому что правда — это ее попаданство в сей «дивный» мир. Где натуральное средневековье, а прогресс замер сразу же после изобретения колеса. И что-то ей подсказывало, что историю о переселении душ супруг не оценит.
Поэтому женщина собиралась предложить Арельсу свою версию событий, наиболее подходящую для данной ситуации.
Мысленно попросив прощения у предшественницы, Алес заговорила тихим, чуть прерывающимся голосом.
— Должно быть вы знаете, ваше сиятельство, что замок моего покойного отца находится недалеко отсюда?
Нортман кивнул.
— Я провела там все свое детство. Росла, познавала мир, переживала свои маленькие горести. Мой отец… — она шмыгнула носом, — очень уважал вашу семью. И часто говорил, что именно вас хочет видеть моим мужем. Что вы благородны, хорошо воспитаны, умны… и на голову выше своих сверстников…
Алесия бросила быстрый взгляд на супруга. Тот пока явно не понимал, к чему она ведет. Но и не перебивал. Она продолжила.
— Я всегда очень уважала мнение родителей. И сама не заметила, как стала все чаще думать о вас. А потом… помните, много лет назад вы как-то посетили наш замок, вместе со своим отцом? Я увидела вас в окно, и поняла, что очень хочу стать вашей женой. Только вашей. Но мне было тогда так мало лет. Никто бы не принял мои чувства всерьез… Я каждый день говорила себе, что надо еще немного подрасти, тогда вы обязательно приедете. И заметите меня. А потом… уже после рубежа детства… я вдруг узнала… что вы женились! — Алес так прониклась своей историей, что на глазах даже выступили слезы.
Однако это не помешало ей незаметно взглянуть на графа. Хотелось оценить его реакцию на свои слова. И результатом она осталась довольна. Лицо у мужчины было ошарашенным. Признание в любви, после внезапной девственности «гулящей» женушки стало, похоже, добивающим ударом.
— Я не знал. — сдавленно произнес он, и сделал шаг, явно намереваясь сократить расстояние.
Алесия проворно отскочила назад.
— Я никому об этом не говорила… но мое сердце было разбито. — звенящим голосом сообщила она. — Мне было так плохо. Жизнь будто разом лишилась всех красок. А потом я словно сгорела изнутри. И решила, что выйду замуж за первого кто предложит… Вы как-то спросили, почему же отец выдал меня за барона Кьярти?
Нортман стиснул зубы. Сейчас он не был так уверен, что хочет это знать. Нет, ему и прежде признавались в любви, передавали пылкие записки и строили глазки. Однако мужчина всегда хорошо видел, что за внешней любовной мишурой крылся холодный расчет.
Алесия держалась иначе.