В холодном зале разливался дым от керосиновой лампы, где-то вдалеке прокатилась санями или зашуршала высохшая трава под копытом лошади. Алеся прижала колени к сердцу, словно пытаясь укрыться от мрачной атмосферы и собственного горя. Этот вечер мог быть обычным, если бы не одно «но»....
Ладно еще придумать щипцы для волос или доску для стирки, но все остальное…
Алесия на это только пожала плечами. И не удержалась от ма-аленькой такой «шпильки». Мол, когда часами просиживаешь над рукоделием, еще и не такое в голову придет. Это мужчины вечно заняты мыслями о государственных делах. А у женщин фантазия ничем не ограничена.
— Хм… — Нортман покрутил в руках исписанный лист. С последним утверждением было трудно спорить. — А ты можешь придумать что-нибудь еще? Чего пока нет в твоих записях.
Алесия задумчиво посмотрела перед собой.
— Прямо сейчас?
— Было бы неплохо. Мне просто интересно, как это происходит? Потому что до подобного люди обычно доходят годами. Нужен необходимый опыт, знания и много труда. Вот, например… — мужчина задумался. — … что могло бы пригодиться солдатам… в дороге?
Алес хмыкнула. Это что, такая мини-проверка?
— Думаю, солдатам нужна удобная обувь, хорошая одежда и… — она вдруг застыла, глядя в одну точку. Потому что память услужливо подбросила кадры из прежней жизни.
День Победы. Центр города. Две милые девушки в гимнастерках раздают кашу, накладывая ее прямо из котла. Где-то на фоне гремит марш, но она и еще несколько ребят, не слышат музыку. Все их внимание приковано к невысокому усатому мужчине, который рассказывает об устройстве и достоинствах полевой кухни. И о том, как важно было обеспечить солдат горячей едой.
Ну почему… Почему это вспомнилось только сейчас⁈
— Алесия? — выдернул ее из мыслей встревоженный голос.
— Как питаются солдаты на привалах? — перебила его женщина, сжав уголок одеяла.
— Похлебкой, пшеничной кашей, лепешками…
— Нет. Как это готовится?
— На кострах."
"Мужчина окончательно перестал понимать, что происходит. Особенно когда Алесия соскочила с кровати, метнулась сперва к столу. Не обнаружив там нужного, шагнула к камину, подняла остывший уголок и, вернувшись на прежнее место, перевернула чистой стороной один из листов.
— Полевая кухня! — выдохнула она, с каким-то странным блеском в глазах.
— Прости?
— Сейчас объясню.
Нортман послушно склонился над рисунком, который рождался буквально на его глазах. Сперва ему показалось, что графиня рисует повозку. Затем — передвижную печь. Но когда верхние прямоугольники оказались обозначены как котлы, картинка внезапно сложилась в целое.
И у мужчины на несколько секунд пропал дар речи.
