Древний князь тьмы встречает героиню, пришедшую его победить. Вместо сопротивления он добровольно отпускает её и умирает. Но смерть оказывается не концом — это начало неожиданного путешествия в новую жизнь, где бессмертный герой откроет истину о себе и мире.
— Если уж перерождаться, то в теле молодого и красивого мага! Самого-самого сильного! И чтобы вокруг куча сильных дамочек, стелящихся перед ним! Никак иначе! Хочу быть главным героем, которым интересуются все бабы вокруг!
Топот крысиных ножек и их визг становились всё ближе и ближе. Ну наконец-то! Мы уже давненько спустились в этот подземный лабиринт, чтобы поохотиться за недобитыми крысами. Лишившись своего Матриарха, выжившие твари учились жить по-новому. Стоит их прикончить до того, как они научились. До того, как народился новый Матриарх.
— Положим, одна баба очень интересуется тобой прямо сейчас, — изрёк я, глядя на то, как Лёха продолжает упираться ластами в землю, но Вадим бескомпромиссно двигает его дальше.
— Чего? — обернулся Лёха в таком положении. — О какой бабе ты говоришь, Босс?
— Я говорил тебе не называть меня всякими басурманскими словечками! — рыкнул на него я.
От Лёхи повеяло ужасом, и он заверещал:
— Хорошо-хорошо, глава, извини!!! — А затем его тон стал заискивающим. — Ну, глава, так о какой бабе речь? А? Графиню Бессмертную в расчёт не берём, её интересует только муж. Честь ей и хвала, NTR — худший жанр. Алёна меня обходит стороной. Прасковья — холодная. Может, другая графиня? Наша гостья? Она как-то смотрела на меня так-и-и-им взглядом… ух! А-а-а!!! — закричал он и впился гневным взглядом в Вадима. — Ты чего творишь⁈ Больно же!
Хм… Умертвие, как правило, боли не чувствует. Но если смешать «тьму», стихию Вадима, и «смерть» — стихию, которая теперь тоже внутри него живёт, можно «запугать» душу противника. При резкой и внезапной атаке эффект будет похож на укол в грудь.
Вадим — самородок, раз смог создать такое.
— Не смей так говорить о графине Нестеровой, — хмуро произнёс он.
— Ладно-ладно! Не она! Тогда кто, глава? Не томи, скажи?
Крысы были совсем рядом. Я хмыкнул и покачал головой.
— Смотри перед собой. Та, кто заинтересовался тобой, впереди. Одна молодая очень амбициозная самка, которая сейчас-таки жаждет стать Матриархом.
— Что? — опешил пингвин. А затем резко плюнул себе под ноги. — Тьфу! Да ну вас! Издеваетесь над доверчивыми людьми!
— Не кручинься, Лёха, — проговорил я, подходя ближе к нему и Вадиму. Мысленно я связался со своим умертвием, а потом продолжил: — Ты хотел быть героем? Так будь им. Вперёд, Лёха! Время становиться героем!
Мы с Вадимом одновременно толкнули его в спину и запустили Лёху в полёт. Да вот беда, пингвины — не летающие птицы, а когтистые лапы не особо помогают покорять воздух.
