Древний князь тьмы встречает героиню, пришедшую его победить. Вместо сопротивления он добровольно отпускает её и умирает. Но смерть оказывается не концом — это начало неожиданного путешествия в новую жизнь, где бессмертный герой откроет истину о себе и мире.
— Хорошо! — решительно проговорила графиня, отлипнув от меня. — Я могу помочь?
— Будешь с брюхом ползать по полу и рисовать Узоры? — со скепсисом спросил я.
Графиня усмехнулась и гордо произнесла:
— Костя, не недооценивай женщин. А уж тем более матерей и воительниц!
— Ладно, не буду. Дам образец, начертишь Печать — ползай на здоровье.
— Я помогу вам, госпожа, — опустила голову в поклоне Прасковья.
Вопрос с больными детишками был временно закрыт. Разве что чуть позже Иван насел на меня, пытаясь выведать подробности болезни детей.
— Да говорю же, не встречал такое раньше! — возмутился я. — Могу лишь сказать, что их врождённые Узоры какие-то опухшие. Сила движется нестабильно, происходят заторы, из-за чего узоры, душа и тело опухают ещё сильнее, а затем начинают отмирать.
— Ну да… — закивал граф. — Мы называем эту болезнь «магическая опухоль». Но её причины до сих пор неизвестны. И нет ни одного случая полного выздоровления.
— Будут. Но попозже, не сейчас. А теперь хватит ерундой страдать, нам нужно готовиться к войне.
* * *Прокрутив в голове события двух минувших дней и поняв, что сейчас в гостиную Завойских точно больше никто не зайдёт, я осторожно погнал свою крысу в укромный уголок. Здесь, под комодом, оставлять нельзя — вчера крыса отправила мне запрос о помощи, когда поломойка ударила её шваброй.
Безопаснее всего для крысы на улице — там лишь в первый день её начала грызть кошка. Но когда я подключился к крысе, «мышка чуть не съела кошку». С тех пор на улице моего шпиона никто не обижает.
Запарковав крысу под крыльцо, я полностью вернулся в своё тело, размял шею и взглянул на часы.
Идеально. Вернулся как раз к обеду.
Интересно, чем сегодня нас повара потчевать будут? Жена и невестка Григория отлично готовят! И пусть мне пока не с кем их сравнивать, я люблю вдумчиво набить брюхо их стряпнёй.
Однако же, чем я ближе подходил к столовой, тем тревожнее мне становилось.
Чего это от людей в столовой несёт таким напряжением и грустью? Обед у баб не удался, что ли? Рыбу подпалили? Или борщ жидкий вышел?
— Что за хмурые лица, а? — спросил я, входя в столовую. — Вы живы и собираетесь поесть. Чего вам ещё надо для счастья?
Наша гостья Алла Нестерова вымученно улыбнулась и проговорила:
— Простите, Константин. Это мы испортили всем настроение.
— Не извиняйся, Алла, — положила ей ладонь на плечо Марья Бессмертная и повернулась ко мне. — Костя, сегодня нам пришло приглашение на приём.
