В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Помимо всего прочего, я был ещё и отличным лекарем…
Да, уперевшись в потолок развития своего лекарского мастерства, я решил искать иные варианты. Так я и обратился к волхвам Мораны. Я верил, что если умершего быстро поднять, то и умершим его можно не считать.
Да уж… Мирославе не нравилось это моё увлечение. Мы стали ссориться и отдаляться друг от друга.
Но мы всё равно пытались сохранить нашу связь. Пытались понять друг друга. Ведь мы любили друг друга. Может быть, не так трепетно, как любят друг друга Иван да Марья, однако же не менее крепко.
Вспоминая былые деньки, я не переставал улыбаться и смотреть в окно. Меня никто не дёргал, ведь остальные пассажиры бронепоезда тоже ощущали происходящие вокруг нас энергетические изменения, хотя и не понимали их истинной природы. Обычные люди не могли в воздухе Святой Руси почувствовать Мирославу и Светлоликих.
«Мы встретимся снова, — подумал я, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. — И я верну то, что было потеряно. А ты начнёшь повторять какую-нибудь ерунду в духе: „Я же говорила“!»
Я усмехнулся ещё раз.
* * *Бронепоезд медленно вползал на станцию Столицы. Величественное здание вокзала, украшенное золочёными куполами и мозаиками, возвышалось впереди, словно расписной замок. Его фасады сверкали в лучах утреннего солнца, а многочисленные шпили тянулись к небу, будто пытались достать до облаков.
"У перрона выстроились роскошные автомобили с императорскими гербами на дверцах. Водители в парадных ливреях стояли навытяжку, ожидая прибытия высоких гостей.
Забавно, не думал, что нас будут встречать с такой помпой. Честно говоря, я полагал, что князь Турский несколько преувеличивает свою значимость.
Хотя, может быть, император просто пытается показать своё гостеприимство, и данный жест с его стороны — в порядке вещей?
Князь Олег Турский первым вышел из поезда, за ним последовал его сын Сергей и только потом уже мы.
Едва ступив на землю Столицы, я на миг прислушался к своим ощущениям. Да, определённо здесь ещё больше чувствуется Мирослава. Её присутствие повсюду: в шелесте листьев аккуратно подстриженных кустов, в каждом камне мостовой, даже в журчащей воде питьевого фонтанчика, над которым сейчас склонился один из людей на перроне.
