В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Мне показалось, глаза её порой слезились.
Никто графиню не торопил — лично я был занят распределением энергии и корректировкой своих внутренних узоров. Да, на ходу это делать сложнее и дольше, однако же моя новая жизнь складывается таким образом, что времени долго сидеть на месте и медитировать у меня просто нет.
Мы подобрали клык убитой ранее змеи и пошли дальше, когда графиня Нестерова обратилась ко мне:
— Прошу прощения, мне называть вас Константин Иванович?
— Можно и без отчества, можно просто «Костя», — отозвался я.
"— Я… насчёт того, что матриарх крыс была подчинена чужой воле… Может ли быть так, что её приручитель знает, что мы с сыном выжили?
— Нет, — уверенно ответил я. — Я ведь сказал — «Печать» не самого высокого уровня. Возможно, матриарх была довольно сильна для приручителя, да и её свита мешала бы долго чертить на ней узор.
«Не говоря уже о том, что искусство узоров за последние тысячу с лишним лет заметно просело», — мысленно добавил я.
— Это хорошо, что не знает, — проговорила графиня Нестерова и повернулась к моему брату.
Она настороженно уставилась на Ивана. Даже не сбившись с шага и не глядя на неё, он задумчиво ответил:
— Я и сам думал предложить вам это, Алла Евгеньевна.
— Благодарю, — искренне улыбнулась женщина и приобняла своего сына.
Какое-то время мы шли молча. Я поглядывал на Ивана — у него явно в голове сложилось понимание текущей ситуации.
Хорошо, что я — не воспитанный аристократ.
— Алла, ты веришь, что брат твоего покойного мужа может стоять за этим спланированным покушением?
Женщина напряглась и скосила взгляд на сына. Мальчик же шёл молча и хмурился.
— Это… возможно, — произнесла Нестерова в сторону. — Он…
Она ещё раз покосилась на сына. Мальчик будто бы почувствовал взгляд матери и задрал голову.
— Мама — обратился он к ней вкрадчиво. — Эти люди спасли нас. И мы обязаны им. Поэтому, если тебе есть что сказать, говори прямо. Не скрывай. Ведь… — Он поджал губы и, отвернувшись, произнёс в сторону: — Я унаследовал род от папы. Папа завещал мне заботиться о роде, и я… Я не посрамлю его волю. Я сделаю всё, что в моих силах. — Он снова повернулся к матери и резко сказал: — Но сил у меня нет! И я готов принять помощь у хороших людей.
