В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Я почувствовал, как этот здоровяк невольно направил дополнительную энергию себе в мозг, чтобы быстрее просчитать варианты.
Краем глаза я следил за Иваном, стоявшим рядом со мной. Граф Бессмертный дёрнулся после моих слов, но практически сразу невозмутимо выпятил грудь и поднял подбородок. Молодец, братишка. Сказал, что доверяет мне переговоры, и теперь не вмешивается.
А вот другие представители нашего рода откровенно в шоке. Закованный в цепи Илья таращился на меня во все глаза. Его взгляд был изумлённым и противоречивым.
Григорий, покорно стоявший позади ныне пустой табуретки, превратился в мраморную статую и будто бы забыл, как дышать. А вот графиня Марья, сперва недоумевающе пялившаяся то на меня, то на мужа, сейчас встала чуть позади Ивана и взяла его за руку.
— Отец, надо соглашаться! — не выдержал наследник Завойских и вскочил со своего кресла."
"Фигурой он был похож на главу своего рода, разве что не такой широкий и мускулистый — не успел ещё набрать массы.
— Да, папа, — подскочила к главе Завойских фифа в чёрной плиссированной юбке и белоснежной сорочке, — соглашайся! Ты сломаешь этого наглого выскочку как осиновую ветку!
Обняв своего могучего отца за пояс, она уставилась на меня, как благородная дева на раздавленного лошадью гоблина.
Глава Завойских хмуро посмотрел на Ивана и спросил:
— Ты в самом деле позволишь своему брату поставить тебя и твой род будто какую-то бордельную игрушку, граф?
Иван дёрнул губой, а потом твёрдо ответил:
— Заткнись и принимай ставку.
Барон хмыкнул, а затем громко рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Так уж и быть! Я, Николай Олегович Завойский, глава рода Завойских, принимаю ставку Константина Бессмертного, хоть и считаю, что вы просите больше, чем ставите. Но я пойду на это — торговаться с нищими ниже моего достоинства. Я сражусь с тобой, Бессмертный! — Сверкнув глазами, он уставился на меня. — Но только после того, как всё оформим надлежащим образом.
Всё его семейство, включая жену, до сих пор молчавшую и не оторвавшую зад с моего дивана, насмешливо уставилось на нас.
— Секундочку подожди, Коля, — поднял я руку.
— Что, уже струсил? — фыркнула баронская дочка. — А гонору-то было, пустомеля!
Я покачал головой и осуждающе посмотрел на неё.
