В его руках сияющая печать подчинения. Он живой — и это тревожит больше всего. Слабость в теле, голова кружится, а сердце бьется на пределе. Кто из этих мерзавцев посмел ставить такую силу на него? Ответы на эти вопросы не за горами...
Тоже мне, старая аристократия!
— Если мой род старый и уважаемый, это не значит, что я должна цепляться за старые традиции в ущерб логике, — парировала графиня.
И вновь повисло напряжённое молчание. Баронесса вроде поуспокоилась, но, вероятно, всё ещё думает, как избавиться и от нас, и от видеозаписи.
Я придал жару своему клинку и придавил остриё к шее барона.
— Отзови своих псов, Завойская, — холодно произнёс я. — Поигрались и хватит.
Она поморщилась, резко дёрнула рукой и проговорила:
— Дружина, без лишних действий! Просто присмотрите за нашими гостями, не доставляя им хлопот.
Я хмыкнул и направил дополнительную энергию в своей огненный клинок, нанося на нём новый узор и меняя заклинание.
Меч из «огня» и «света» преобразовался в сияющий ошейник, который мгновенно сковал шею барона Николая Завойского.
Тот захрипел и застонал.
— Что ты делаешь⁈ — подалась в мою сторону его жена.
— Молчи и слушай, — осадил её я. — Это всего лишь для нашей безопасности и для гарантии того, что вы выплатите долг.
— Кха… ты… бесчестен! — прохрипел барон, придя в себя. Он хотел подняться, но замер, стоя на коленях. Я неплохо его приложил своим прошлым ударом, так что потребуется время, чтобы тело и энергетические структуры пришли в норму, и барон вновь смог бодро шевелиться.
— А ты глуп, раз тратишь драгоценные секунды на препирательства, — парировал я.
Барон захрипел ещё громче и поднялся на ноги. Затем покачнулся и снова рухнул передо мной на колени.
— Помогите мне! — рявкнул он ближайшим дружинникам.
Его подняли на ноги. Опираясь на двух своих бойцов, он хмуро посмотрел на меня и изрёк:
— Дуэль за тобой. Я отдам то, что должен — подавись!
Я тяжело вздохнул и добавил огонька ошейнику. Барон захрипел, закричал и вцепился руками в своё сияющее украшение.
А затем закричал ещё громче — снаружи ошейник был горячее, чем изнутри.
— Вежливее будь, парнишка, — со вздохом ответил я. — Проигравшим псам положено быть кроткими.
— Понял я! Понял! Извини! — заверещал он, тщетно пытаясь стянуть с себя ошейник или хотя бы активировать защитный покров — моё заклинание не давало ему возможности сконцентрироваться для управления энергией.
— На первый раз прощаю, — спокойно ответил я, снизив градус ошейника.
