Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
— Думаешь сможешь спрятаться от меня? Тогда я напомню: тебе не у кого просить помощи. Потому что для всех ты — моя жена!
43. ОНА
— Ген-на, мне нельзя, — дрожа всем телом, предпринимаю я попытку спастись от пьяного неадеквата, используя свой последний довод. — Мне врач запретила сексом заниматься.
— Срать я хотел на твоего ублюдыша нагулянного, поняла? — шипит сквозь зубы.
Кажется, я никогда особо не боялась Гену. Даже когда он бывало перебарщивал с алкоголем, и мог позволить себе распускать руки. Еще до свадьбы.
Потом он вроде вполне уяснил, что больше на меня прав не имеет, и что обижать я себя снова не позволю. Во всяком случае, мне казалось, что уяснил…
Страшно ли мне сейчас? Очень. И дело даже не во мне. Я не за себя боюсь."
"Галя ведь правильно сказала: Гена — не Рома. Там, где Рома нежно поглаживал мои волосы, Гена кажется готов их вырвать, лишь бы я не сопротивлялась. Там, где Рома бесконечно говорит мне о своей любви, Гена так и пышет ненавистью. Там, где Рома готов принять малыша, даже считая, что это ребенок моего мужа, Гена и глазом не моргнет, даже если намеренно навредит ему.
Вот я и боюсь за нашего с Ромой малыша.
Я же потом в глаза Роме смотреть не смогу, не говоря уже о том, чтобы стать его женой.
— На колени, тварь, — шипит Гена, дергая меня за волосы. — Будем твою фригидность лечить!
Он звякает бляшкой ремня, и я понимаю, что других вариантов у меня нет…
— Рома!!! — кричу изо всех сил, и тут же получаю увесистую пощечину все той же бляшкой ремня.
Прикрываю лицо руками, чувствуя, как под пальцами из губы выступает кровь. И во мне какая-то неведомая доселе ярость просыпается.
— И чем, интересно тебе поможет этот мажор? — усмехается Гена, стягивая с себя штаны. — Может еще одну курточку прикупит? Как вы все перед ним стелитесь из-за его бабла! И что у него есть кроме денег? Он вон даже свою бабу удовлетворить не может! Тоже мне мужик! — пьяно фыркает он.
— Так вот чего ты разошелся?! — поднимаю на него глаза. — Твою гордость ущемили?! Нашелся самец покрупнее, и ты решил за мой счет самоутвердиться? Не выйдет. Сколько не повторяй — мужиком ты не станешь!
— Заткнись, сука!
— Я может и сука, да только ты тоже далеко не кобель! — огрызаюсь я.
