Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
В Москве она даже могла попытать счастье в суде с этим определением. Но в деревне с этим явно никто возиться не станет.
От того мне почему-то еще страшнее за нее. Сколько народу тут разного… И я сам. Кажется, больше не чувствую тормозов.
И правда, зачем мне пытаться понять эту незнакомую мне девчонку?
Что-то будит она во мне. То, чего я так долго не ощущал. Заинтересованность? Любопытство?
7. ОНА
Да что ему нужно от меня, черт бы его побрал?!
— Отвезете меня обратно? — спрашиваю, стараясь не выдавать страха.
С больными людьми же нужно стараться говорить спокойно.
— А разве ты хочешь? — еще спрашивает мерзавец.
— Конечно, хочу! — воплю я, и понимаю, что спокойно у меня вовсе не выходит. — Это ведь моя свадьба! Мой праздник!
— Тогда зачем от машины ушла?
Поджимаю губы, пытаясь найти ответ.
Ясное же дело: от него уйти хотела! Зачем спрашивает?
— Признаться, я и похороны повеселее видал, — продолжает нахал.
Осознаю, что его глазами моя свадьба и правда вышла не слишком-то… праздничной. Да и моими, признаться, тоже.
— Это не ваше собачье дело! — обороняюсь. — Верните меня на место!
— Хорошо, — соглашается вдруг.
Мои брови от неожиданности ползут вверх:
— Правда? — с сомнением.
— Мгм, — кивает он. — Как только поплачешь.
Голубые глаза смотрят серьезно. Получается, он не шутит?
Да я уже лет пять не плакала! С тех самых пор, как папе диагноз поставили. С чего вдруг перед ним-то должна?!
— Вы точно псих! — заключаю теперь окончательно, подрагивая то ли от нервотрепки, то ли от холода, потому что солнце совсем уже скрылось и в хвойном лесу стало довольно свежо.
— Допустим, — пожимает плечами. — Я псих, который любит женские слезы. Исполни мою прихоть и верну на место в целости и сохранности. А после ты меня больше никогда не увидишь.
— Черта с два! — рычу и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Мой локоть ловит сильная ладонь и резко дергает, из-за чего я едва не врезаюсь в мужскую грудь:
— Достаточно побегали, — строго говорит безумец.
Чего это? Зачем он так? Будто ему и не все равно…
Теряюсь на мгновение. А он, воспользовавшись моим замешательством, подталкивает меня назад, и я едва не падаю, когда ноги упираются в ствол повалившегося дерева. Но этот псих придерживает меня за талию и осторожно усаживает на бревно.
Непонимающе наблюдаю, как мужчина опускается передо мной на одно колено, не боясь запачкать свои дорогие на вид брюки, и тянется к моим ногам.
