Автор
Жизнь обычной семья становится непредсказуемой, когда начинается тайная одержимость одной из женщин в этом доме. С каждым взрывом ее гнева и стремлений к самовыражению, уютный дом превращается в сцену для настоящих битв между матерью, дочерью и женой.
Ну, в такой ситуации вполне естественно в первую очередь подумать о собственной шкуре. Завязывай уже ее винить.
Ведь и правда, страшно представить, какой ужас творился в том клубе. И может действительно, вполне естественно, что люди в первую очередь думали о собственном спасении. Боясь рисковать жизнями, не подходили к старику, что лежал без сознания. И покуда подоспела бы помощь, для сильного бизнесмена со слабым сердцем могло стать слишком поздно. А Рома не побоялся…
У меня настолько яркая картинка перед глазами встала, что на секунду даже стало как-то страшно за Рому.
Если бы его не стало тогда, то мы бы никогда не встретились. У нас бы не появился малыш…
Мне вдруг так отчаянно захотелось его обнять. Но я только сижу и пытаюсь держать лицо, чтобы не расплакаться. Пальцы до боли впиваются в край стула, чтобы не сбежать отсюда.
От самой себя ведь все равно не сбежишь.
— Выходит твой отец тоже сердечник? — спрашивает папа, возвращая мужчин к разговору, очевидно уловив эту печальную нотку, повисшую за столом.
— Мгм, — отзывается Валерий, принимаясь за обед. — Поэтому я всех врачей необходимых для вас уже знаю. Мне только ваше согласие и пара звонков.
— Не подгоняйте, — ворчит отец. — Тут подумать надо.
— Пап, ну о чем тут думать? — умоляюще стону я, и понимаю, что зря голос подала. В нем отчетливо слышны сдерживаемые слезы.
Папа поднимает на меня взгляд, очевидно тоже уловив неладное:
— Тебе плохо?
— Н-немного, — сейчас лучше соврать.
Маленькая ложь во благо, лишь бы не выдавать истинных причин своего поведения. Папа поволнуется, конечно, что я себя плохо чувствую. Но это ни в какое сравнение не идет с тем, как он отреагирует, если поймет, что я собралась расплакаться из-за жениха своей сестры.
33. ОН
Взволнованно гляжу вслед Соне, которая спешит выскочить из чилаута, пока Валера продолжает что-то непринужденно рассказывать отцу.
Если я прямо сейчас пойду за ней, чтобы узнать, что случилось, Федор Михалыч может неправильно понять. Вернее правильно. А это не понравится Соне.
Черт. Ей плохо? Почему отец сам за ней не пошел? Может для беременных это нормально?"
"Ерзаю в кресле, будто на иголках сижу и добрых пять минут наблюдаю за шторкой, в надежде, что Соня вернется. Я совершенно выпал из разговора. И все, что делаю, это время от времени опускаю взгляд на часы.
