Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
— Хочешь публики… Настолько труслив? Никогда бы не подумал, что Павлов, бывший криминальный авторитет, испугается такого, как я, — ухмыляюсь. — Я люблю вашу дочь, и она любит меня, — делаю паузу, слушая хриплое дыхание Павлова в тишине.
— Боря, выйди за дверь! — наконец отдает приказ, и его пес исполняет команду.
Мой так называем «тесть» поднимается с места, походит к бару, наливает пару бокалов виски, один ставит возле меня и садится на место.
— Продолжай. Готов гуманно выслушать твоё последнее слово.
Не беру бокал, намеренно игнорируя его предложение.
— Так вот. Я люблю вашу дочь. И это взаимно. — Павлов сжимает губы, но слушает меня. — Я все равно ее заберу. Не сегодня – так завтра, не завтра – так через месяц. Земной шар маленький, и нет такого места, где бы я ее не нашел. Не выйду отсюда – начнётся война. Ты же это понимаешь? — подаюсь вперёд слишком резко, нервы не выдерживают. — Ничего, кроме проблем, моя смерть тебе не принесёт.
— Я так понимаю, у тебя есть предложение? Ну так, в порядке бреда.
— Есть. Я возвращаю тебе не просто контрольный пакет «Спецсталь», а полностью отдаю все, — кидаю папку на стол. — А ты с миром отпускаешь со мной Александру. И мы больше ничего не делим.
— Решил купить у меня дочь за мой же завод? — усмехается Павлов, но папку берет, рассматривая бумаги.
— Ну зачем же лукавить. У нас к тебе гораздо больше предъяв, чем у тебя к нам.
— А ты, я смотрю, бесстрашный, готов умереть за мою дочь? Или это слабоумие?
— Готов умереть… Только счастливее от этого никто не станет.
— Мы не в то время живем, Арон, я теперь в законе.
— Тем более, господин Павлов. Насколько я знаю, вы метите во власть. А у меня достаточно информации о вашем прошлом, чтобы сломать вам эту карьеру на корню. Не выйду отсюда – дело сделают мои люди."
"— Все в духе Вертинских.
— С волками жить – по-волчьи выть. Подумай, я не тороплюсь.
Он опускает глаза в бумаги и внимательно их изучает. Проходит минута, две, пять… Кажется, он уже думает совсем не о бумагах.
— Борис! — рявкает Павлов. Охранник тут же появляется в дверях, сжимая в руках ствол. Выдыхает, когда понимает, что я не угрожаю его хозяину. — Александру приведи.
Тот кивает и ретируется. Склоняю голову, рассматривая Павлова.
