Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Неужели так просто отдаст мне дочь? Он молчит, продолжая изучать бумаги.
Я слышу её торопливые шаги, и сердце сдавливает болью. Дышать трудно.
По хрену! Даже если есть подвох. Я уже не отдам мою кошку.
Дверь распахивается…
Она вся заплаканная, волосы разметались, бледная, смотрит на меня поплывшим взглядом и недоверчиво переводит взгляд на отца.
— Войди и дверь закрой, — велит Павлов. Не выдерживаю, встаю с места, и в эту же минуту девочка кидается ко мне. Дыхание сбивается, когда сжимаю ее в объятьях. А она цепляется за меня, словно боится, что все нереально.
— Ты псих! — ударяет меня в грудь и тут же прижимается снова. — Зачем так… в открытую…
— Это того стоит, кошка, — глубоко вдыхаю запах ее волос. Слышу, как барабанит ее сердце или мое, все сливается. Хочется зацеловать её слезы, хочется впиться в эти пухлые губы. Хочется… мне столько всего хочется… но я только дышу ее запахом.
— Саша! — рявкает ее отец. — Оторвись от него и немедленно сядь в кресло!
А она не слушает, прижимаясь ко мне крепче.
— Скажи мне, дочь, ты действительно хочешь уйти с ним? Войти в семью Вертинских, наплевав на отца?! Так просто переступить через меня ради вот этого?!
— Переступать через тебя не хочу. Хочу лишь быть с тем, кого люблю, — спокойно отвечает Саша.
— А по-другому не получится. Уйдешь с ним – назад не пущу!
— И не надо, я назад не вернусь! — так уверенно заявляет моя девочка. Даже я не уверен, что не обижу ее. А она все решает за нас.
— Ты мать-то хоть пожалей, если на меня наплевать! — Павлов кидает последний аргумент.
— А мама здесь ни при чем, я не собираюсь с ней прощаться. Не пустишь в дом – мы найдем место для встреч. Она меня отпускает.
— Отпускает, значит, — цокает, качая головой.
— Я не покупаю, а выкупаю и делаю все, чтобы наш вопрос решился мирно.
— Я выйду отсюда только ним! — всхлипывает Саша.
— Ну иди! — указывает на дверь. — Прямо сейчас беги. Но на глаза мне больше не попадайся! — холодно отзывается он и отворачивается к окну. Дергаю Сашу за собой, а она упирается.
— Пап… — так тихо зовет его.
— Я все сказал, Саша! — отрезает.
