Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации....
Вынимаю из кармана зажигалку и по привычке играю ей, щелкая крышкой.
— Я ничего не говорила.
— Я прочитал это в твоих глазах, — улыбается, глаза хитрющие, кошка на охоте. Будоражит. Эта девочка заводит меня с пол-оборота, провоцирует.
Замолкает.
Вновь осматривает комнату, будто ищет очередную тему для разговора. А я любуюсь ее грудью. Бюстгальтера нет, футболка тонкая, и я четко вижу очертания полусфер. Руки начинают зудеть от желания прикоснуться и поиграть. Заводит тот факт, что и трусиков на ней тоже нет.
— Оу, нарды? — указывает глазами на подоконник позади меня. — Умеешь играть?
Киваю.
— А ты?
— Да, папа научил. Сыграем? На желание?
Вот мы и добрались до сути сего представления.
— На твою свободу мы играть не будем, — понижаю голос, вполне серьёзно отвечаю ей, заглядывая в хитрые зелёные глаза.
— Я не об этом, — надувает губы. Кокетка. Хотя нет, эта хищница притворяется безобидной девочкой. Подаюсь к ней ближе, облокачиваюсь на руки, рассматриваю.
— И чего ты хочешь?
— Звонок, — уверенно произносит она. — Маме. Просто скажу, что со мной все в порядке.
Ухмыляюсь. Молчу, продолжая трогать ее глазами. Жилка на ее шее трепещет. Волнуется девочка. Азартно.
— А если выиграю я? — голос проседает, кровь разгоняется. Возбуждает. Разводит руками, указывая на меня.
— Чего ты хочешь? — спрашивает почти шепотом, прекращая со мной играть.
— Тебя.
ГЛАВА 14
Арон
— Тебя.
Нерешительно кивает в знак согласия, нервно сглатывая, начиная учащенно дышать.
— Подумай хорошо, кошка. Я отлично играю.
— Я рискну, — отвечает, не думая, и вздергивает подбородок. С минуту наслаждаюсь ее волнением, сжирая глазами манящую родинку над губой. Беру нарды с подоконника, раскрываю их посреди дивана и указываю глазами на противоположный край дивана. Садится, поджимая под себя ножки, рассматривая, как я расставляю фишки.
— Ты знаешь, Александра, что карточный долг – это святое?
— Я на это и надеюсь, — кивает. Какая решительная.
— Так уверена в себе? — ухмыляюсь. Молчит, внимательно смотря на доску. — Белые начинают, — протягиваю ей зарики. Ловит их раскрытой ладонью. Кидает на доску.
Понеслось.
Александра закусывает губы, когда ей сразу же выпадает куш из шестёрок.
