Он словно железный – сильнейший из мужчин. Когда меня грубо бросают в машине, начинается невероятная пытка: крики дезориентируют нападающих, но я пытаюсь удержаться и найти хоть какой-то способ защиты. Меня останавливают с жестокостью профессионала, и теперь мне придется бороться за жизнь в этой безжалостной ситуации.
Усталость берет свое, отключаюсь, проваливаясь во тьму…
— Ты любишь ветер? – спрашивает Надя, подставляя лицо теплому бризу с моря.
— Не знаю, не задумывался, — ловлю ее локон, с которым заигрывает ветер, и заправляю ей его за ушко. Она закрывает глаза и улыбается.
— А ты попробуй его почувствовать. Закрой глаза.
Смеюсь, качая головой.
— Нет, ты просто попробуй. Ляг, — давит мне на плечи, вынуждая разместиться на лежаке поудобнее. — Закрой глаза, — командует. Прикрываю веки. — Расслабься, — проводит ладонями по моей груди, гладит, расслабляя меня. — Чувствуешь? — шепотом спрашивает она. Все, что я могу чувствовать сейчас, это легкое возбуждение от ее ласковых рук. Хватаю ее ладонь и веду ниже к паху, прижимаю.
— Вот такие вот ощущения, малышка, — ухмыляюсь.
— Арон! — одергивает руку, но смеется. — Ты все опошлил! — шлепает меня по плечу.
— Но тебе же нравятся, — приподнимаюсь на локтях, рассматривая Надю. Краснеет, кусая губы. — В глубине души ты очень плохая девочка. Я знаю. Ты кончаешь от моих пошлостей.
— Арон! — краснеет еще больше.
— Что? — резко поднимаюсь, зарываюсь в ее рыжие волосы и притягиваю к себе. Кусаю за губу. — Мне нравится, когда ты пошлая, развратная и даже вульгарная. Но мне нравится, что такая ты только со мной, и только я могу довести тебя до такого состояния, когда ты теряешь себя, — шепчу и целую. Жадно, грубо сминая ее губы.
Надя непосредственная девочка, живущая в своем мире. О таких говорят: не от мира сего. Слишком восприимчивая, утончённая, нежная и ранимая. Она любит ветер, поклоняется солнцу и дождю. Разговаривает с животными и носит длинные платья и сарафаны. Никогда не видел ее в брюках или джинсах. Аристократка, воспитанная бабушкой на классической музыке и этикете.
Я поражаюсь, как мы вообще нашли друг друга. Две абсолютные противоположности. Я грубый, резкий и пошлый. В круг моего общения входят военные и криминальные авторитеты. Надя и минуты не выдержала бы такого общества. Ее вообще нужно беречь от этого жестокого, циничного мира. И, наверное, кто-то свыше свел нас для равновесия. Я оберегаю ее, она уравновешивает меня и моего внутреннего зверя.
— Ладно, — усмехаюсь ей в губы. Отпускаю и ложусь на лежак. Закрываю глаза и расслабляюсь. — Давай вещай мне про ветер. Что там я должен был почувствовать?
— Ветер – он переменчив. Как ты. Ты сам стихия ветра. Бываешь ласковый и теплый. Бываешь горячий и обжигающий. Игривый. А бываешь холодный, ураганный, вызывая шторм.
