Девушка становится заложницей загадочного незнакомца и оказывается в красивой ловушке, откуда невозможно сбежать. Но по мере близкого общения с похитителем она начинает понимать, что главная опасность — не стены золотой клетки, а чувства, которые угрожают её свободе и разуму.
Сейчас напишу рекомендации. И да, девочке нужен полный покой, хорошее питание с преобладанием особых продуктов. Лекарства, витамины и антисептики я тебя дам.
— Спасибо, — киваю доктору, благодарю медсестру и выхожу из кабинета. У нас есть всего лишь сутки.
А дальше о ней позаботится семья.
ГЛАВА 21
Черные самолетики, белые корабли.
Цель для моей оптики, море твоей любви.
Это тебя трогает, это меня несет.
Я для тебя многое, ты для меня – всё!
Черные самолетики, сбитые корабли.
Мне хватает эротики и не хватает любви.
Если одна останешься, не выключай свет.
Ты без меня справишься, я без тебя – нет.
Солнечное сплетение, вечная ерунда.
Я для тебя спасение, ты для меня беда.
Это тебе нравится, это тебя убьет.
Все корабли отправятся с летчиками под лед.
Звери «Корабли»
Арон
Она спит в моей кровати, на моей постели, в моей квартире.
Так сладко спит.
Тихо, спокойно, размеренно дышит, иногда всхлипывая, как ребенок. Кажется такой маленькой и уязвимой девочкой. А мне не спится. Я брожу по своей студии из стороны в сторону, пытаясь дышать ровно. Прислоняюсь лбом к стеклу и смотрю на город с высоты пятнадцатого этажа. И не спится мне, и не дышится.
Ты ведьма, кошка.
Влезла мне под кожу и разрываешь изнутри. А меня ты спросила, хочу ли я теперь с этим жить? Знать, что где-то там ты существуешь, улыбаешься, грустишь, выходишь, мать твою, замуж, и понимать, что это не со мной и не для меня. Нет, все правильно. Ты должна жить своей насыщенной долгой и счастливой жизнью...
Светает, а я глаз не сомкнул. Оставляю заказ на доставку завтрака из ресторана неподалеку. Заказываю гранатового сока, фруктов, шоколада и сладостей для Александры. Подхожу к кровати, рассматриваю кошечку. Волосы разметались по моей подушке. Светлые локоны на черном белье. Красиво. Девочка лежит на животе, свесив раненую руку. Раскрытая, в одних трусиках. Любуюсь ее спиной, плечами, зависаю на родинке на лопатке, пытаясь зафиксировать ее в памяти.
Наклоняюсь, вдыхаю ее запах, задерживаю дыхание, словно мне мало ее в себе. Накрываю голую спину простыней и сажусь рядом с девочкой на пол, облокачиваясь на кровать. Не могу лечь рядом. Не знаю почему, словно мне нужно ее разрешение. Поворачиваю голову и слегка, почти невесомо провожу губами по ее руке."
"Откидываю голову на кровать, закрываю глаза. Накрывает умиротворением. Нет, главная война – как внутренняя и внешняя – у меня впереди, но сейчас все, что мне нужно, рядом. Мимолетно. Но по-другому у меня быть не может.
