Вместе с ним ожидали прихода нового золотого века – эпохи щедрости, великолепия и славы. Екатерина собирала все слухи и похвальные речи и с трепетом узнала, что этот восьмой по счету Генрих был полон мечтаний вновь завоевать Францию. «Каким героем он себя показывает! – восторгались придворные. – Нашему королю не нужны ни золото, ни драгоценные камни, лишь добродетель и бессмертная слава!»
– Все сходятся во мнении, что он производит впечатление человека благоразумного, мудрого и свободного от всякого греха, – сказал брат Диего. – Для Англии благословение иметь такого короля!
Разумеется, так и было! Екатерина знала об этом лучше других; она многое могла бы рассказать о высоких идеалах Генриха и его рыцарственной натуре, образованности и вкусе к жизни. Если бы только ей удалось увидеться с ним и узнать о его намерениях на ее счет!
Томительно тянулось время. Она заполняла часы молитвами, бесконечным вышиванием, чтением и прогулками по саду. Мария настаивала, чтобы Екатерина каждый день одевалась пышно – «на случай, если король заглянет». Брат Диего не уставал напоминать об опасности грехов гордыни и суетности, но Екатерина пропускала это мимо ушей – даже он не мог не понимать, что все это делается из благих побуждений. Полная надежд, она облачалась в желтый дамаст или прекрасный черный бархат. Волосы не заплетала в знак своего девства. И часто посматривала на себя в зеркало. Видно ли, что она на пять лет старше принца? Если он придет, найдет ли ее все такой же привлекательной?
Однажды, когда время уже близилось к обеду, Екатерина играла с Марией в триктрак. Вдруг за дверями поднялась какая-то суматоха, после чего они открылись и перед ней предстал высокий, умопомрачительно красивый, элегантный молодой человек в наряде из черного шелка и отвесил грациознейший поклон. У Екатерины перехватило дыхание. По великой милости Божьей, это был сам король – бывший принц Генрих, повзрослевший, с точеными чертами теперь уже совершенно мужского прекрасного лица и копной сияющих рыжих волос. Глаза его пылали страстью и были полны надежды, весь облик источал нетерпение.
Все это она уже видела раньше. Опомнившись, хотя и не сразу, принцесса присела в глубоком реверансе. И еще она заметила, к своему удивлению, что Генрих пришел один.
Мелодичным голосом, более глубоким, чем она помнила, король с улыбкой попросил удалиться ее приближенных. Потом поднял склонившуюся Екатерину, взял ее руки, поднес к своим губам и, не отпуская, продолжал смотреть прямо на свою суженую. В этом жесте и в выражении лица короля заключалось желание обладать ею и властность, перед которыми было не устоять. Екатерина заглянула в его пронзительные голубые глаза и потерялась в них.