– Кэтрин, госпожа моя, – сказал он, – нам нужно поговорить. – Он не собирался садиться, но так и стоял, держа руки Екатерины в своих. – Я очень сожалею, что не мог прийти раньше. Так много всего нужно было сделать, и мои советники так тщательно вникают во всякую мелочь. Но я четко объяснил им одну вещь: я слишком долго ждал, когда смогу сделать вас своей женой, и больше тянуть с этим не намерен. Мое сердце принадлежит и всегда принадлежало вам. – Вдруг Генрих опустился на одно колено и взглянул на Екатерину снизу вверх. – Я жажду быть вашим слугой, и мое счастье будет абсолютным, если вы согласитесь стать моей женой и королевой.
Екатерина не могла говорить. Сколько долгих лет она мечтала об этом мгновении среди нужды и лишений, сколько раз воображала его!
– Кэтрин, вы – моя истинная любовь! – произнес Генрих с тем же, что и прежде, неотразимым мальчишеским задором. – Мне ничего другого не нужно. Скажите «да»! Скажите, что будете моей!
Да неужели это правда? Этот великолепный, пышущий здоровьем молодой человек, этот Адонис – природа действительно его не обделила – все еще хочет взять ее в жены!
– Да! – произнесла Екатерина сквозь слезы радости. – Да! О да!
Вместо ответа Генрих подскочил, сгреб ее в объятия и поцеловал. И поцелуй этот был так сладок, так нежен, так полон любви, что Екатерина едва не лишилась чувств от блаженства.
Чтобы не портить этот счастливый час, король остался обедать. Они так долго томились в разлуке, сказал он. Им нужно наверстывать упущенные годы.
Екатерина не могла до конца поверить, что все это происходит на самом деле. Брат Диего благословил их и прочел молитву. Екатерина тут же подумала: как только она могла чувствовать влечение к этому человеку? А Мария и другие фрейлины зарделись, когда король приветственно поклонился им. Даже хмурый камергер вдруг стал чрезвычайно любезным и, отбросив чопорность, присоединился к тосту за их счастье."
"Это была вершина всех упований Екатерины. Бог снизошел к ее мольбам, и она была преисполнена благодарности. Этот восхитительный юноша вознес ее до положения возлюбленной его сердца и матери его наследников, она станет королевой Англии. Насмешники и те, кто пытался ее унизить, отныне будут вынуждены считаться с ней. Екатерина пыталась не упиваться мыслями об этом, но она была всего лишь женщиной. Дни нужды, к счастью, миновали. Очень скоро она станет супругой богатейшего из королей, когда-либо правивших Англией.
Екатерина извинилась за скудость стола – суп, который ей до смерти надоел, черствый хлеб, сыр и тарелка вишен.
– Ничего-ничего, – отмахиваясь от ее хлопотливого беспокойства, сказал Генрих. – Я люблю вишню. И с сегодняшнего дня вы не будете ни в чем терпеть нужды.
И поднес ее руку к губам.