Потом из вечерней темноты раздался мужской голос, который пропел очень внятно, так что, несмотря на разговоры, все услышали:
Ты почему не идешь ко двору?Ко двору короля или к хэмптонскому?Двор короля, конечно, главнее,Но в Хэмптоне преосвященнее!Раздался взрыв глумливого хохота, но Генрих был хмур. «Не может же он не слышать, что говорят об Уолси люди?» – подумала Екатерина. Однако по отстраненному виду короля можно было заключить, что он просто ничего не хочет знать."
"Екатерина полагала, что Генрих будет рад принять свою сестру Маргариту Тюдор, королеву шотландцев, но, судя по всему, радости это ему не доставило. Разумеется, он обставил ее приезд пышно: сам отправился в Тоттенхэм встречать беглянку, взял с собой смирную верховую лошадь, которую послала для золовки Екатерина. Генрих сопровождал сестру, процессия двигалась по столице, при этом оба благосклонно принимали восторженные приветствия глазевшей на них толпы: король в расцвете сил и красоты и бедная, перенесшая много невзгод шотландская королева, вынужденная бежать из страны, ставшей для нее второй родиной, после того как местная знать лишила ее регентства. Вернувшись в Гринвич, Генрих воссоединился с двумя своими сестрами. Глядя, как они весело пируют и рассказывают друг другу о своей жизни за последний десяток лет, никто не догадался бы, что Генрих очень сердит на Маргариту.
– Ее место – рядом с мужем, – сказал он позже, когда они с Екатериной лежали в постели. – Да, я знаю, с ней плохо обходились в Шотландии, несправедливо лишили должности и отняли у нее сына-короля, – мой Бог, она беспрестанно жалуется на это. Но она сама настояла на поспешном браке с графом Ангусом. Знала, что лорды ненавидят его. Бог свидетель, это было худшее, что она могла сделать.
– Ее заключили в темницу, – заметила Екатерина. – Вынудили бежать в Англию, когда ей пришло время рожать. Удивительно, что она не потеряла ребенка.
– Да, и поэтому я должен оказать ей помощь, ведь нельзя же позволять им так обращаться с моей сестрой. Но я измучен ее многолетними жалобами. Вы не представляете, Кейт, что я вынес, и я не стану нагружать вас подробностями. А теперь мне придется мирить ее с шотландскими лордами. Как будто у меня своих забот мало!
Екатерине стало жаль Маргариту. Она понимала, что граф Ангус оставался со своей женой лишь до тех пор, пока та не родила от него ребенка, а потом умчался обратно в Шотландию в надежде обеспечить себе регентство. Дочуркой Маргариты и ее тезкой Екатерина восхищалась. Девочку поселили в Гринвиче в королевской детской и растили вместе с принцессой Марией. Генриху племянница, которая была на пять месяцев старше его собственной обожаемой дочери, тоже полюбилась. Он ласково называл ее Маргет.