Мод и Маргарет, всегда проявлявшие рассудительность и осторожность, советовали спросить его, не нужно ли ему что-нибудь обсудить с ней. И все равно Екатерина не хотела сама разыскивать Генриха: боялась, как бы он не подтвердил худших ее опасений.
Но тут, будто мысли о Генрихе могли вызвать его появление, пришел лорд Маунтжой и возвестил прибытие короля.
– Оставьте нас! – приказала фрейлинам Екатерина и встала, чтобы приветствовать Генриха изящным реверансом.
Никогда прежде она не видела Генриха таким нервозным, как в тот послеобеденный час. Он стоял перед ней во всем блеске своей величественной персоны, но казался каким-то приниженным из-за непривычной для него робости. Екатерина взглянула на этого мужчину, который оставался ее мужем, кто бы там что ни говорил. Теперь, когда она боялась потерять его, он стал для нее еще более привлекательным, чем прежде: в свои тридцать шесть Генрих находился в полном расцвете сил. И он принадлежал ей. «Никому на свете не удастся разлучить нас», – дала зарок самой себе Екатерина.
– Садитесь, Кейт, – сказал Генрих и занял место по другую сторону камина, в эту теплую пору заполненного цветами. Он неуверенно улыбнулся ей и произнес: – Надеюсь, вы в добром здравии?
– Я здорова, благодарю вас, и чувствую себя еще лучше в вашем присутствии. – Екатерине не хотелось, чтобы ее слова прозвучали упреком.
– А Мария?
– С ней тоже все в порядке, и леди Солсбери докладывает мне, что она делает заметные успехи в учебе.
Екатерине подумалось: живя при дворе, Мария могла услышать что-нибудь о сложностях с браком своих родителей. Прошу тебя, Господи, не допусти этого!
– Кейт, – продолжил Генрих, возясь с ниткой, вылезшей из дублета, – мне нужно поговорить с вами. В последнее время меня заботит, очень заботит – тяготит мне совесть законность нашего брака, и… мне очень жаль, но я без всякого желания пришел к заключению, что мы должны расстаться.
Он как будто нанес ей смертельный удар. Нет, не может быть, чтобы эти слова произнес Генрих, ее Генрих.
– Кто вложил эти слова в ваши уста? – дрожащим голосом спросила Екатерина.
Генрих выглядел смущенным:
– Во время переговоров епископ Тарба выразил озабоченность законностью статуса Марии, и это не дает мне покоя. Его слова понудили меня задуматься: не отказал ли нам с вами Господь в сыновьях из-за того, что наш брак Ему не угоден? Совесть моя неспокойна, Кейт. Я очень боюсь гнева Божьего.
– Вы уверены, что это не кардинал вселил в вас такие сомнения? – спросила Екатерина. – Он хочет избавиться от меня. Теперь, когда вы подписали договор с французами, какой смысл иметь при себе королеву-испанку?
– Нет, Кейт, это не так. – Генрих имел сконфуженный вид, что лишь подтверждало подозрения Екатерины.